Мы продолжаем рассказывать о современной казахстанской литературе. В этом месяце — фрагменты из новой книги алматинской писательницы, публикующей свое творчество под псевдонимом Роу Райто. Она дебютировала в 2025 году с повестью «Маленький негодный дятел». 

«Одержимость» — это история четырех героев, каждый из которых по-своему одержим чувствами. Для Тимы формой зависимости стало чужое внимание. Бека стал заложником своей матери, которая считает его единственной радостью. Алина готова на все ради друзей. А Руслан — чужой среди своих. Книга исследует эмоции персонажей и то, как даже самые светлые чувства порой становятся токсичными. Как отмечает писательница, все истории в книге основаны на реальных событиях. 

   

Тима поднял палец вверх, жестом показывая «Секунду», и стал разбирать забитый чем-то рюкзак. Вытащил несколько контейнеров, раскладывая их на общем столе один за другим.

— Ва-а-ау, — разом пронеслось по офису.

На столе выстроились тонко нарезанный казы, кольца свежего репчатого лука и ломтики черного бородинского хлеба. 

Небольшой пятнадцатиминутный перерыв прошёл за поеданием казахского деликатеса, приготовленного корейцем из России. Потом все наперебой расхваливали Тиму, утверждая, что в прошлой жизни он точно был казахом.

Та девочка не знала, как помочь себе, поэтому доверила это другим. И потому винила себя за это. За то, что рана кровоточила, а она наклеила пластырь, надеясь, что скоро пройдёт.

Дорога заняла три дня. Сын, оглядывая незнакомые окрестности, дивился бескрайним степям, высоченным горам и лугам, на которых паслись овцы.

— Мам, куда мы едем?

— Домой, балам. Домой, — с улыбкой произнесла мама.

Родители понимали, сколько работы им предстоит, чтобы дать дому новую жизнь, но на их лицах светилась улыбка, а глаза наполнились радостью. Руслан наблюдал за ними и чувствовал то же.

— Ал енді той бастар, — довольно произнёс отец, похлопывая в ладоши.

— Пап, а что это значит? — робко уточнил сын, ни слова не понимая по-казахски.

— Это значит, сынок: да начнётся праздник! — гордо ответил отец.

По пути он продолжал наблюдать за женщиной с ребёнком.

Как только малыш начинал поплакивать, женщина тут же корчила разные рожицы или пела весёлую песню, чем радовала ребёнка.

Его удивило, сколько любви в этой женщине. И ей совсем не важно, как смотрят на неё люди, пока она смотрит на своего ребёнка. Впечатления от увиденного разошлись тёплым чувством по телу.

«Может и она так любила меня?» — подумал Бека о своей матери.

— Я услышала тебя, балам. Правда! Возможно, я действительно вела себя неправильно, а как правильно — никто не учил. Но, когда ты назвал меня одержимой, я стала вспоминать, какой матерью я была для тебя. И порой эти воспоминания душили меня. Кажется, я упустила этот момент, когда я была для тебя миром, и когда ты вступил в мир. И хоть и говорят, для родителей вы всегда будете детьми, я понимаю, что нужно видеть грань. А я была слепа.

Выпускной год выдался особенно тяжёлым. Учителя давили на учеников, напоминая о чести школы и предстоящем ЕНТ.

Кто-то взялся за ум и под жёстким контролем репетиторов готовился к экзаменам, кто-то выбирал самый бюджетный вуз, а отличники с боевым настроем первыми шли сдавать пробные тесты.

Год назад в новостях гремели истории о выпускниках, которые свели счёты с жизнью, не добрав нескольких баллов для получения гранта. Три балла стоили детям жизни.

Инжу почти не докучала. Но навязанное с детства чувство ответственности давило. Каждый раз, вспоминая родительские фразы: «Ты должна», «Ты старшая», «Уступи», — Алина чувствовала обиду. Она тоже была ребёнком. Ребёнком, на которого слишком рано переложили ответственность взрослых.

Перед ним — поле, полное детей, в центре которого десятилетние он и Данияр бегают за мячом, передавая его друг другу.

«А весело было в детстве», — улыбнулся парень, поджал колени к груди и тихо заплакал.

В родном ауле жизнь стояла, как и прежде. Молодых оставалось всё меньше, бесхозных домов становилось всё больше. Но, как и раньше, Руслан дышал здесь полной грудью. На лице матери, у глаз, он подметил новые морщинки. Отец всё чаще придерживал спину. И всё же родители встречали сына с прежней, безусловной любовью.