Кино«Мы пришельцы»

На проходящем сейчас Каннском кинофестивале было представлено сразу несколько анимационных картин, среди которых особенно выделяется аниме «Мы пришельцы» режиссёра Кохэя Кадоваки.

Фильм участвует в программе Directors’ Fortnight — секции, традиционно сосредоточенной на независимом кино, смелых авторских высказываниях и работах молодых кинематографистов. Именно здесь неожиданно оказался, возможно, самый интересный фильм всего фестиваля.

Кинокритик Серик Хамза, находящийся сейчас во Франции, рассказывает, почему «Мы пришельцы» уже можно назвать одним из главных открытий нынешнего Каннского кинофестиваля.

Текст Серик Хамза
Редактура Султан Темирхан

Сюжет

Аниме рассказывает о двух учениках начальной школы — Цубаса и Кётаро, которые проводят вместе самые важные и беззаботные моменты своего детства. Однако одно случайное событие эту связь разрушает. Их небольшой детский конфликт постепенно перерастает в эмоциональный разрыв, а неспособность вовремя попросить прощения и вовсе кардинально меняет отношения мальчиков.

Повзрослев, герои оказываются совершенно разными людьми. Цубаса становится обычным офисным работником, полностью растворившимся в рутине взрослой жизни, тогда как Кётаро превращается в замкнутого человека, проживающего жизнь практически в изоляции от окружающего мира.

О фильме

«Мы пришельцы» — дебютная полнометражная работа режиссёра Кохэя Кадоваки, и уже своим первым фильмом он заявляет о себе как об одном из самых многообещающих новых голосов современной аниме-индустрии. До этого постановщик работал преимущественно над музыкальными клипами, однако в новом проекте взял на себя сразу несколько ключевых ролей — от режиссуры и сценария до планировки сцен и раскадровки.

На первый взгляд история кажется довольно знакомой: мальчики взрослеют, сближается, а затем постепенно отдаляются друг от друга. Но по мере развития повествования и крупных временных скачков картина начинает раскрываться совсем иначе. Простая история о дружбе неожиданно превращается в болезненное размышление о взрослении, сожалении и невозможности вернуть утраченное время.

Анимация

Отдельного внимания, конечно же, заслуживает визуальная сторона картины. С технической точки зрения работа Кадоваки сопоставима с наиболее выдающимися современными анимационными фильмами последних лет, вроде «Стометровки» Кэндзи Иваисавы.

В фильме используется становящаяся всё более популярной техника ротоскопии, при которой анимация создаётся поверх движений живых актёров для достижения максимальной естественности. В «Мы пришельцы» этот подход становится важным инструментом погружения в эмоциональное состояние героев.

Команда аниматоров проделала колоссальную работу с деталями пространства и атмосферы. Одинокие комнаты, движение большого города, свет в окнах, скопившиеся лепестки у водостоков — каждая деталь создаёт ощущение живого, существующего мира, что придаёт фильму богатое внутреннее наполнение.

Примечательно и то, как режиссёр работает с внешностью персонажей. Несмотря на сохранение характерной аниме-эстетики с крупными глазами, Кадоваки стремится придать героям более реалистичные азиатские черты. Благодаря живой пластике и работе с мимикой персонажи ощущаются гораздо ближе к реальным людям, чем к привычным условным аниме-образам.

Первая точка зрения — Цубаса

Особое внимание фильм уделяет детству героев и восприятию мира глазами ребёнка. В центре истории оказывается Цубаса — тихий, любознательный и довольно одинокий мальчик, чья размеренная жизнь меняется после знакомства с энергичным и жизнерадостным Кётаро. Их дружба становится для обоих чем-то почти всепоглощающим, а сам режиссёр показывает её с удивительной эмоциональной точностью.

При этом Кохэй Кадоваки не превращает фильм исключительно в меланхоличную драму о взрослении. Напротив, значительная часть картины наполнена живостью и радостью детства. Режиссёр прекрасно передаёт то самое гиперболизированное восприятие мира ребёнком, когда любая мелочь кажется огромным событием. Например, мальчики постоянно пробегают через тоннель, убеждая себя, что тот, кто остановится, умрёт, или бесконечно повторяют друг другу фразу увидимся во время каждого вечернего прощания.

Из этого же детского восприятия рождается и одна из центральных идей фильма: в какой-то момент Цубаса начинает всерьёз верить, что Кётаро — пришелец. Он зацикливается на этой мысли, превращая её почти в одержимость, и именно это вместе со сломанным зонтом Цубасы становится причиной разрушения их дружбы.

После этого фильм меняет ритм и начинает показывать взросление героев через стремительные временные скачки — от младших классов к подростковому возрасту, а затем и ко взрослой жизни. Однако даже во время этих переходов история остаётся глубоко субъективной: зритель по-прежнему видит мир преимущественно глазами Цубасы и через его внутреннее восприятие происходящего.

Вторая точка зрения — Кётаро

Самое интересное происходит в середине фильма, когда повествование неожиданно начинается заново — теперь уже с точки зрения Кётаро. Этот приём полностью меняет восприятие увиденного ранее и превращает историю в размышление о том, насколько по-разному люди переживают одни и те же события.

Если в первой половине истории Кётаро частично выглядит виновником разрушения их дружбы и даже своеобразным антагонистом, то после смены перспективы картина меняется. История Кётаро оказывается другой правдой — не менее болезненной и трагичной.

Теперь фильм показывает, как все эти годы Кётаро пытался извиниться и мысленно возвращался к моменту разрушения дружбы снова и снова. Однако неспособность преодолеть собственный страх и эмоциональную замкнутость превращает это чувство в многолетнюю внутреннюю травму. Кётаро всё сильнее закрывается в себе, проживая одинокую жизнь сначала подростком, а затем и взрослым человеком.

Встреча двух точек зрения

Погружаясь всё глубже в отчаяние и внутреннюю ненависть к самому себе, Кётаро начинает переносить всю накопившуюся боль на Цубасу. Встреча уже взрослого, успешного и хорошо одетого друга становится для него почти невыносимой, а подавленные чувства постепенно трансформируются в злость и желание обвинить другого человека в собственной разрушенной жизни.

Кульминация этой линии и дальнейшие события позволяют Кадоваки говорить не только о беззаботности детства, но и о хрупкости человеческих отношений, о том, насколько разрушительными могут быть недосказанность и неспособность вовремя простить или попросить прощения.

Но при всей своей боли фильм не превращается полностью в мрачную историю. Напротив, режиссёр очень настойчиво проводит мысль о том, что человеку всегда нужен другой человек. Эта идея удивительно точно совпадает с общей эмоциональной атмосферой нынешнего Каннского кинофестиваля, где многие фильмы так или иначе говорят об одиночестве и поиске эмоциональной близости.

Заключение 

Финал «Мы пришельцы» и вовсе оказывается по-настоящему душераздирающим. После всего пережитого фильм приходит к очень простой, но невероятно важной мысли: несмотря на ошибки прошлого и накопленную боль, впереди всё ещё могут существовать светлые дни.

Главное — научиться любить, принимать друг друга и, возможно, самое важное — уметь прощать и ещё раз сказать: «увидимся», надеясь, что эти заветные слова найдут отклик в душе другого человека.