Люди в городеСоциальный театр, спектакли с ограниченным тиражом и постановки, написанные вместе с ИИ

За последнее время театральная сцена в Алматы заметно расширилась: появилось множество новых проектов, команд и перформансов, а поход на экспериментальную постановку для алматинца стал привычной частью культурного досуга.

Мы поговорили с тремя необычными театральными проектами о том, как они появились, в чем заключается их особенность и каким они видят свое будущее.

Текст Султан Раис

 

adamdart — независимый инклюзивный театр. Команда проекта уже несколько лет создает спектакли, перформансы, лаборатории и городские акции, в которых принимают участие люди с инвалидностью, подростки и эмигранты.

Об идее социального театра

Идея появилась не сразу, можно сказать, что это результат всего профессионального пути. Еще во время учебы в театральном институте я столкнулся с другой, неизвестной мне группой людей, с которыми мы изучали жестовый язык, ставили спектакли с глухими и слабослышащими актерами. 

Позже я работал в разного рода инклюзивных и социальных проектах, также и в классическом театре — например, драматическом или кукольном. Мне удалось поработать в разных городах и странах. Важным опытом стал Китай, где мы создавали спектакли на интернациональном, театральном языке, который был понятен людям с разным культурным и языковым бэкграундом. 

В 2022 году я переехал в Республику Казахстан, вместе с украинскими беженцами и россиянами, которые бежали от войны. Я продолжил работать с разными благотворительными фондами, а затем начал выстраивать собственный социальный театр — adamdart. 

Стоит отметить, что при моем образовании и опыте, мне никогда не была близка работа в классических репертуарных театрах. Большие бюджеты, масштаб, сильные актерские и режиссерские работы, но абсолютно неинтересно! Во время просмотра все может быть прекрасно, но при возвращении домой внутри остается пустота. Классический театр не отражает современную реальность. Я называю это «театр-музей», который хранит старое и не создает ничего нового. 

Когда я по-настоящему открыл для себя социальный театр, я понял, насколько это честный формат. Он отражает людей, события, явления, тревоги и вопросы сегодняшнего дня. Он становится летописью времени. Даже по репертуару adamdart можно отследить, что волновало горожан в тот или иной момент. Также для меня важно работать с новыми людьми: приглашать молодых или начинающих художников, композиторов, продюсеров, менеджеров. Театр — это место, где мы открываем не только новые темы, но и новых авторов. 

Социальный театр можно сравнить с прямой демократией. Вспомните, как в сообществах жилых домов жители собираются и решают, что им нужно, а затем делают это своими руками. Социальный театр устроен похоже: люди самостоятельно формируют пространство и голос в нем. Именно поэтому идея инклюзивного, социального театра для меня оказалась самой точной и живой формой работы.

 

 

Преодоление социальной сегрегации 

Все наши проекты публичные. Мы принципиально не закрываемся в узком комьюнити. На каждом нашем показе всегда появляется новый зритель. Если говорить об инклюзивной труппе, то мы работаем со взрослыми людьми, у которых есть физическая и ментальная инвалидность. Эта социальная группа чаще всего оказывается изолирована. Например, для детей с особенностями существует множество активностей, а для взрослых практически ничего. 

К нам приходят люди и осваивают актерские и режиссерские профессии — работают так же, как в театральных институтах и колледжах. Единственным нашим ограничением остается возраст: от 14 лет. При этом мы делаем спектакли на профессиональном уровне и часто не указываем на афишах, что они инклюзивные. Зритель просто приходит на художественную работу и видит на сцене людей с разными особенностями. Как правило, после спектакля все остаются, общаются, пьют колу, едят пиццу. В этот момент исчезает дистанция, страх, ощущение инаковости. Мы не делим участников по диагнозам, все группы открыты для любого горожанина — независимо от возраста, опыта и состояния. Абсолютно бесплатно для всех. 

 

 

Для детей с особенностями существует множество активностей, а для взрослых практически ничего

 

 

Отдельным направлением является студия 50+. Людям из старшего поколения почти невозможно получить новое профессиональное образование, особенно в театре. У нас эта группа также открыта для всех и там часто занимаются вместе представители разных поколений. Это разрушает стереотипы с обеих сторон: и про «глупых, безответственных подростков», и про «консервативных стариков». Так преодолевается сегрегация: через совместную работу, дружбу, и общее  художественное пространство.

 

 

О стереотипах и предрассудках 

Стереотипов очень много, и это нормально для уязвимых и социально исключенных групп. Когда мы не видим людей в публичном пространстве и лично с ними не знакомы, мы начинаем додумывать за них. 

Людей с ментальной инвалидностью часто считают опасными или агрессивными; после визита зрителей с синдромом Дауна в театрах нередко протирают кресла; людей 50+ многие воспринимают как отставших от времени; а квир-людей до сих пор изображают в карикатурном свете. Все эти стереотипы исчезают при личном знакомстве. Тогда человек перестает быть абстрактной «социальной группой» и становится конкретной личностью, со своими привычками, вкусом, юмором. Мы сталкиваемся со стереотипами и со стороны родителей взрослых актеров с инвалидностью, которых часто продолжают называть «детками». Важно отметить, что диагноз не определяет человека. Существует множество других качеств, которые делают нас самими собой. 

В социальном театре мы учимся заново знакомиться друг с другом. И в итоге понимаем, что разница между нами гораздо меньше, чем кажется. Комьюнити развивается и за пределами театра — люди дружат, ходят друг к другу в гости, вместе проводят время. Это и есть реальное преодоление предрассудков.

 

 

Независимый театр Алматы 

Я считаю, что состояние независимого театра в Алматы отличное! Это показывает количество проектов, репертуар и зрительский интерес к независимому искусству в целом. У нас очень сильное театральное комьюнити. Независимые театры поддерживают друг друга, делятся аудиторией, помогают в сложные моменты. Недавно, когда adamdart нашли новое пространство на Панфилова, большую часть средств на аренду нам помогли собрать именно коллеги из независимых театров. 

Люди сознательно покупают билеты, нередко довольно дорогие, поскольку независимые частные компании не субсидируются из бюджета, а выживают самостоятельно, с помощью зрителей.  Я думаю, что если спросить у горожан про любимые театры, чаще всего они будут называть именно независимые площадки. Алматы — город с большой потребностью в независимом искусстве, и этим он может гордиться.

 

 

Лучшие перфомансы

Большим событием стал фестиваль UNIM, для людей возраста 50+, которым мы закрывали прошлый театральный сезон. Над ним долгое время работали режиссеры и актрисы старшей студии. Огромная благодарность Айганым Рамазан и Айсулу Тастан, а также независимым театрам и галереям, которые предоставили свои площадки. 

Отдельно хотелось бы выделить документальный спектакль «Пинуши», поставленный режиссером и медиа-художником Дмитрием Соболевым. Он посвящен старой Алма-Ате и основан на личных историях актрис. Во время просмотра возникает ощущение, будто ты сидишь у бабушки на кухне. Для меня, как для беженца и иммигранта, этот спектакль стал очень личным: через истории города я смог вернуться к воспоминаниям, к дому, которого уже нет. Это редкий и очень теплый театральный опыт.

 

 

О сложностях 

Главная сложность — нехватка человеческих и финансовых ресурсов. Большинство направлений держится буквально на нескольких людях. Оплату получают только педагоги, а кураторская команда уже четвертый год работает бесплатно. Возникают и затруднения с пониманием, что такое инклюзивный и социальный театр, из-за чего некоторые зрители относятся к нам настороженно. Тем не менее, зрители, которые приходят на спектакли, уходят с уникальным опытом, который невозможно получить в других местах. 

Также сложно с узнаваемостью: при ограниченном бюджете невозможно полноценно работать с рекламой. Мы существуем, в основном, за счет соцсетей и сарафанного радио. Самая большая помощь — зритель! Покупка билета, присутствие и внимание, подписка в соцсетях: все это действительно имеет значение и помогает независимому театру.

 

 

О дальнейших планах

Мы продолжаем активно работать в этом театральном сезоне. Готовим несколько премьер — в инклюзивной группе с режиссеркой Дарьей Вашневой и в студии 50+ с режиссером Марком Куклиным — а также несколько новых проектов в лаборатории документального театра. 

Важным событием станет открытие нового камерного пространства по адресу: улица Панфилова, 14. Сейчас там идет большой ремонт, и мы рассчитываем, что в 2026 году это пространство будет нашим новым домом. 

Все направления театра остаются бесплатными для горожан. Мы — не коммерческий проект, а открытый социальный театр. К нам может присоединиться кто угодно, достаточно просто приехать или написать нам.

 

 

«Проект Искусство» — независимый театральный проект, который осмысляет современную реальность актуальным художественным языком. Команда создает спектакли, понятные широкой аудитории, и работает с формами, способными разрушить стереотип о театре, как о чем-то скучном и закрытом.

Как появился проект 

Я из тех самых «сентябристов» и уже 3,5 года живу в Алматы. Долгое время занимался театром в России, а после переезда сюда меня особенно привлекло поле независимых театров. На мой взгляд, в городе действительно очень большое независимое движение и разные театры, которых, возможно, даже становится слишком много. 

С первых дней меня приняли, появились возможности для работы. Я три года работал с разными независимыми театрами и площадками: реализовывал различные инициативы, но под продакшеном других проектов. В какой-то момент я понял, что можно попробовать сделать что-то свое — создать собственную команду и реализовывать проекты уже под своим крылом. К тому же мы с женой ведем курс в «Туране», где выпускаются студенты, благодаря чему появилась реальная возможность собрать свою команду. 

Тогда мы познакомились с Полиной Овсянниковой, которая сейчас продюсирует «Проект Искусство». Все началось с ее вопроса: «Наверное, сложно художникам продюсировать свое искусство?» Я согласился, рассказал о своей идее, и мы решили попробовать запустить проект вместе.

 

 

Главная особенность «Проекта Искусство»

Я считаю, что особенность любого проекта заключается в персонах, которые за ним стоят. Из-за того, что сейчас появилось много разного театра, формы очень сильно размылись и создать что-то новое оказывается совсем непросто. Так что больше не скажешь, что мы какие-то особенные, потому что делаем определенные спектакли. Основная особенность, как мне кажется, остается в людях.

 

 

О современном театре

Современный театр должен задавать своему времени неудобные вопросы. Он разговаривает с этим временем на языке вопросов и пытается найти ответы. Конечно, не всегда находит, но продолжает этот разговор. Он снова и снова задает разные вопросы: неудобные, сложные и тупиковые.

Вопрос состоит в цели: чего ты хочешь? Я хочу разобраться с этим временем. С помощью театра я пытаюсь понять его и найти для себя важные ответы. Вот это, наверное, и есть для меня современный театр.

 

 

Лучшие перфомансы 

У «Проекта Искусство» сейчас две постановки. Первая — спектакль «Животное». Ему осталось буквально четыре показа, потому что у нас есть такая особенность: каждый наш спектакль живет ровно год. Неважно, успешный он или нет, собирает полный или пустой зал, спектакль живет один год. У каждой постановки ограниченный тираж.

Нам нравится такая система. Если вы хотите увидеть спектакль, нужно успеть в этот год. Поэтому «Животное» закроется в марте следующего года. В январе показов не будет, последние пройдут в феврале и марте.

Вторая постановка — «333», это наш новый спектакль, который только что вышел. Я не могу оценивать свои спектакли и сказать, какой из них лучше. Я люблю их по-разному, потому что они сами очень разные: по языку, по способу разговора со зрителем и по внутреннему устройству.

 

 

О дальнейших планах

Я не могу точно сказать, каким вижу наше будущее. Пока оно очень туманное. Мы сделали очень сложный выпуск «333», у нас не получился спектакль «Идиот», который мы хотели, потому что возникли проблемы с отсутствием финансов. Мы делаем это все вопреки, на внутреннем усилии, потому что нам это нужно. Если кто-то прочитает это интервью и захочет нам помочь — пожалуйста, свяжитесь с нами.

После «333» я решил для себя взять паузу. Нужно немного пересмотреть само понимание того, как мы делаем театр. Сейчас все существует на сильном волевом усилии. В творческом плане все классно: мы репетируем с артистами, процесс нравится, зрители откликаются, люди говорят, что им важно и интересно. Но продакшен остается очень тяжелым.

 

 

Сейчас они, по сути, работают в минус: тратят на транспорт и еду больше, чем в итоге получают

 

 

Хочется, чтобы работа была оплачиваемой. Чтобы артисты, которые приходят на репетиции, получали более-менее человеческие деньги. Сейчас они, по сути, работают в минус: тратят на транспорт и еду больше, чем в итоге получают. Мы с Полиной также ничего не зарабатываем с проекта.

За год мы выпустили два спектакля полностью на энтузиазме, на любви и на каком-то волевом усилии. В творческом смысле это был очень классный опыт, но усталость от продакшена накопилась. Хочется сделать паузу и переосмыслить происходящее, потому что одного энтузиазма уже не хватает. Нужно понять, как можно делать по-другому. Поэтому сейчас у нас пауза. Нужно пересобраться, понять дальнейший вектор, возможности и способы существования «Проекта Искусство» в целом.

 

 

Адиль Соло и Виолетта Березовская

Основатели GPT_Theatre

GPT_Theatre — театральный проект, в котором авторы соединяют искусственный интеллект с процессом создания спектаклей.

Об идее ИИ-театра 

Виолетта. Идея пришла неожиданно: мы с Адилем обсуждали театр — чего ему не хватает, а чего, наоборот, слишком много. Разговаривали про искусственный интеллект, и то, как быстро он развивается. Позже начали пробовать писать стихи с помощью ChatGPT. И в этот момент возникла мысль: пробовал ли кто-то совместить театр и искусственный интеллект? Как они будут вместе работать?

​Адиль. Мы начали пробовать GPT, потом нашли программу Claude, и, в целом, успели попробовать разные нейросети. Позже у нас появился первый проект — «Читки». Он прошел в коллаборации с журналом SOZDAY. Это был очень интересный эксперимент, поскольку многие люди даже не понимали, где настоящая поэзия, написанная человеком, а где — искусственный интеллект. Вот так мы и начали. 

В общем, идея заключалась в том, чтобы без страха начать использовать искусственный интеллект, потому что многие этого очень боятся. А на самом деле он может быть полезным инструментом.

 

 

Как ИИ участвует в процессе

Виолетта. Концепция нашего первого проекта заключалась в том, что журнал SOZDAY выступал в качестве «человека», а его оппонентом стали нейросети Claude и GPT. У нас было несколько блоков: стихотворения, рассказы, пьесы. Каждый блок строился на контрасте между человеческим текстом и текстом, сгенерированным нейросетью.

Адиль. Изначально мы использовали ИИ в читках. На вторых читках, когда мы соединяли авторские работы с пьесами, написанными искусственным интеллектом, мы начали выстраивать мизансцены, а текст становился живее за счет актерской игры. 

Помимо театра мы также занимаемся менеджментом музыкальных групп. Вместе с нашей группой «50/50» мы устроили совместный концерт, на котором они исполнили малоизвестные рок-хиты, авторские песни и треки, написанные с помощью искусственного интеллекта. Это был интересный опыт. На этом концерте была одна песня, полностью написанная ИИ, но большинство людей приняло ее за обыкновенную композицию.

 

 

Я негативно отношусь к ситуации, когда человек просто вводит промт, нейросеть за несколько секунд делает всю работу, а потом этот человек называет себя автором песни

 

 

Сейчас мы готовим авторский мюзикл. Мы с Виолеттой пишем все песни, я его режиссирую. Аранжировки мы делаем с помощью Suno: пишем промт, даем наше демо, хотим сделать это в стиле поп-рок или поп-панк. ИИ легко создает нужные аранжировки, но написать саму песню, продумать ее структуру и мелодию, на мой взгляд, должен именно человек. 

Я негативно отношусь к ситуации, когда человек просто вводит промт, нейросеть за несколько секунд делает всю работу, а потом этот человек называет себя автором песни. Мне кажется, это неправильно.

Однако как инструмент искусственный интеллект может быть полезен. Например, его можно использовать при написании поста в Instagram. Но и здесь нужно задать основу, затем отредактировать результат. То есть ИИ выполняет вспомогательную функцию.

 

 

Что дает это взаимодействие

Виолетта. Мне кажется, мы пытаемся найти грань между человеческим и роботизированным. Это все очень большой эксперимент. Главное здесь, наверное, найти что-то человеческое, все-таки доказать, что человек остается незаменимым.

​Адиль. Это история доктора Франкенштейна и его монстра. Или история Пигмалиона, которая потом переросла в пьесу Бернарда Шоу и мюзикл «Моя прекрасная леди». Это про человека и его творение.  

Некоторые люди думают, что искусственный интеллект что-то придумывает. На самом деле это не так: он лишь комбинирует то, что уже создано человеком, и на основе этого выдает результат. Также люди не находятся в вакууме. Они живут в определенной культурной среде: все зависит от того, что они потребляют, смотрят, чем живут. Только потом из этого рождаются произведения искусства.

С искусственным интеллектом происходит то же самое. Интересно, куда это все нас приведет. Возможно, мы выращиваем страшного монстра, не осознавая этого. А возможно, создаем мощный инструмент для будущих открытий.

 

 

Как реагируют люди

Виолетта. У нас не было спектаклей, созданных в полноценном соавторстве с машиной. Все истории, которые мы ставим на сцене, полностью придуманы нами. Исключения: читки и концерт, о которых мы рассказали. 

Адиль. Хотя у нас был заказной «Гамлет» — его написала машина, по сути.

Виолетта. Да, в этом случае сценарий был полностью сгенерирован ИИ, и мы его даже не перерабатывали. Это была скорее зарисовка, эксперимент.

Адиль. Если говорить о том, насколько люди готовы воспринимать такие спектакли, то все упирается в позиционирование. Это эксперимент или полноценное высказывание? Для кого этот спектакль? В чем его сверхзадача? Почему зритель должен заплатить за него деньги?

Виолетта. Реакции бывают очень разные. У кого-то может появиться вдохновение: «Вот я сейчас в Claude что-то попробую, он мне поможет разогнать». А у кого-то, напротив, возникали упаднические настроения: «Я тоже пишу, но сейчас понимаю, что мой век, возможно, не такой уж длинный, и меня скоро заменят».

То есть спектр реакций был очень широкий. Но общее ощущение экспериментаторства витало в воздухе. Все заряжены этим чувством.

 

 

ИИ как угроза для традиционного театра

Адиль. Театр бывает либо интересным, либо неинтересным. Все остальное — маркетинговые ходы для продажи.

Я думаю, что традиционного театра не существует, а если он и существует, то мне, в сущности, он неинтересен. Эксперименты все равно будут происходить. Те, кто против таких экспериментов, обычно борются с пылесосом или с цветным изображением.  Сегодня и оперы, и так называемые классические театры используют видео, LED-экраны, цифровые изображения. Им виднее, видят они в этом угрозу или нет.

Виолетта. Мне кажется, если сам театр по-настоящем уникален, никакой угрозы здесь быть не может. Театр либо будет работать в тандеме с искусственным интеллектом, либо просто продолжит делать то, что делает сейчас. 

Мне нравится пример из музыки. Есть великий композитор Алан Менкен — автор музыки к «Аладдину», «Красавице и Чудовищу», «Русалочке». Так, как он, не напишет никто, и никакой искусственный интеллект этого не сможет повторить.

Даже если задать промпт «напиши в стиле Алана Менкена», получится, скорее всего, что-то бездушное и клишированное: пародия с отдельными техническими приемами, но без души. Если человек делает что-то, во что он искренне верит и вкладывает себя, ему нечего бояться.

Адиль. Если говорить про искусственный интеллект — это лошадь, которую надо оседлать. А если говорить про традиционный театр, то, цитируя «Игру престолов»: «то, что мертво, умереть не может».

 

 

О сложностях в работе

Виолетта. Сложностей при работе над проектом почти не возникает. Мне кажется, что если ты кайфуешь от того, что ты делаешь, наверное, сложностей не должно быть. 

Адиль. Конечно, что-то дается легче, что-то сложнее, но это тяжело назвать сложностями в прямом смысле слова. Есть профессии, где действительно бывают сложности: хирурги, скорая помощь, пожарные. У нас все гораздо проще. Иногда, конечно, хочется взять супердекорации за миллион долларов, но мы работаем с теми инструментами, которые у нас есть. Если продолжать работать, со временем появятся и большие спектакли, и серьезные бюджеты.

Я не очень люблю термин независимый театр, потому что мы все в любом случае от чего-то зависим. Единственная реальная проблема сейчас — это НДС: когда ты должен платить намного больше налогов, а государство тебя все равно особо не поддерживает. Становится непонятно, почему мы вообще должны платить этот налог. По этому поводу отправлялись письма, но это ни к чему не привело. Поэтому действуем дальше так, как действуем.

 

 

О дальнейших планах

Адиль. Мы, конечно, планируем будущее, проекты у нас расписаны примерно на полгода–год вперед. Сейчас мы делаем мюзикл. Премьера состоится 11 января в Harat’s на Бухар Жырау: необычное пространство и нестандартный формат для спектакля, но нам это очень откликается.

Также мы всегда открыты к новым драматургам и актерам. Нам интересно смотреть, пробовать, работать вместе. В последнее время начали обсуждать оперу —почему бы не попробовать сделать современную оперу? Думаю, год будет очень музыкальным.

Виолетта. Я согласна, что ближайшее будущее будет музыкальным. Этот год, мне кажется, станет очень мелодичным. 

Адиль. Еще мы сейчас работаем с жургеновскими ребятами. Вместе с ними готовим попурри из популярных мюзиклов.

Один из наших планов на будущее: попробовать сделать воркшоп по мюзиклам: собрать драматургов, композиторов и авторов текстов, поработать вместе и посмотреть, какие музыкальные проекты из этого могут вырасти.