Сегодня выходит второй сезон сериала «Питт» — медицинской драмы, рассказывающей о работе сотрудников неотложной помощи. Первый сезон вышел в январе 2025 года и получил широкое признание, 95% рейтинга на сервисе Rotten Tomatoes, а также 13 номинаций на «Эмми», из которых 5 обернулись наградами. 

Зрителям особенно приглянулся уникальный стиль повествования в сериале — первый сезон разворачивался на протяжении 15-часовой рабочей смены врачей, а каждая серия охватывала один час из нее. Второй сезон сохранил эту особенность. Посмотреть первый эпизод уже можно в разделе HBO Max онлайн-кинотеатра Amediateka, а новые серии будут выходить раз в неделю. 

Мы взяли эксклюзивное интервью у Ноа Уайли, исполнителя роли доктора Майкла Робинавича. Он рассказал об особенностях нового сезона, поделился трудностями съемочного процесса, а также помечтал об улучшении условий работы врачей.

 

 

 

Ноа Уайли

исполнительный продюсер и исполнитель главной роли в сериале

О чем будет второй сезон

Действие второго сезона будет происходить на протяжении уикенда 4 июля (День независимости США — прим.ред). С момента той трагедии с большим количеством пострадавших, в которой героям пришлось разбираться, прошло десять месяцев. Этот срок оказался для них во многих отношениях значимым. 

Некоторые провели время на реабилитации и сейчас возвращаются обратно, чтобы провести свой первый день на работе. Другие работали без перерывов и получили благодаря этому много опыта и уверенности. Третьи обратились за психологической помощью и начали процесс осмысления травматических событий. Ну а некоторые до сих пор отрицают, что им нужна помощь — и это повлияло на них иным образом. 

В целом, если первый сезон говорил: «Доктор — тоже пациент», то второй сезон говорит: «Доктора — не лучшие пациенты».

 

 

Почему выбрали именно 4 июля 

Все началось с разговора, который Джон Уэллс (исполнительный продюсер и режиссер — прим.ред.) провел со мной и Р. Скоттом Гемиллом (режиссер и со-создатель — прим.ред). Он сумел облегчить ощущение, будто мы должны переплюнуть самих себя. Его задача была четкой — не ударяться в еще большую сенсационность. Дело было не в том, чтобы найти еще одну массовую катастрофу, вокруг которой можно будет выстроить сезон, а в том, чтобы просто снова зайти в жизни персонажей и посмотреть, какими они стали со временем. 

Мы решили, что совокупная нагрузка очередного безумного рабочего уикенда должна быть достаточно драматична. И если это окажется правдой — если второй сезон окажется удовлетворительным в этом плане, не нуждаясь в неумолимом отсчете времени до нервного срыва протагониста и масштабном кризисе — это будет значить, что шоу может продолжаться еще долго, основываясь исключительно на человеческой драме, которую можно найти в отделении неотложной помощи. 

Поэтому, во многом, нашим девизом на сезон был принцип — не делать больше, лучше, быстрее или смешнее, а просто сделать это еще раз. 

 

 

Как изменился Робби за десять месяцев

С самого начала можно заметить изменения — [Робби] больше не ходит на работу пешком, а едет на мотоцикле без шлема. Чуть позже он говорит кому-то, что носит шлем: так мы сразу понимаем, что герой что-то скрывает. Не до конца понятно, что именно — он собирается в творческий отпуск, и это его последняя смена перед трехмесячным перерывом. У него запланировано дорожное путешествие, которое звучит довольно утопично, романтично и литературно, однако по мере развития сезона его мотивация на отпуск начинает вызывать вопросы. Самый главный вопрос — является ли путешествие бегством от того, что герою нужно встретить лицом к лицу, или же допустимым способом заботы о себе?

 

 

О балансе между развитием персонажа и темпом сюжета

[Я балансирую между этими вещами] примерно так же, как это делает врач, у которого трое детей, проблемы в браке и неоплаченные счета, но он приходит на работу и вынужден все это отложить, потому что четыре раза в час ему приходится иметь дело с худшим днем в чужой жизни. И этот врач в любой момент своей работы старается использовать всю доступную ему экспертизу. 

Люди, которых мы изображаем на экране — это своего рода атлеты высочайшего класса. Они бегут навстречу огню, выстрелам и ранениям, потому что уверены, что их знания могут помочь другим. И меня потрясает уровень таланта, который такой настрой предполагает. Это ситуация, сравнимая с последними секундами спортивного матча — не каждый человек захочет получить мяч в этот момент. Но есть люди, которые настолько уверены в себе, что они его потребуют. 

Каждый врач неотложной помощи, которого я встречал, сделал бы именно так. Причем он сделал бы это, не обращая внимания на личные проблемы, отложенные на задний план — будь то дети, счета, проблемы в браке или накопленный стресс. За 30 лет такой карьеры ты неизбежно упрешься в стену, если не найдешь способ разгружаться и находить баланс. 

Робби — не лучший пациент. Он великолепный врач, но профессиональный фокус врача всегда направлен наружу, а не внутрь. И когда этот фокус наконец поворачивается внутрь, некоторые люди реагируют на это не очень хорошо. 

Мне было особенно интересно играть очень закрытую внутреннюю жизнь человека, который не может позволить себе ее публичность — ведь ему нужно сохранять лицо перед командой, коллегами, пациентами и даже самим собой, чтобы двигаться дальше. Но по мере развития сюжета эта конструкция начинает шататься.

 

 

Чем «Питт» выделяется среди других медицинских драм

Мой ответ прозвучит сухо, но я бы сказал, что это самый точный медицинский сериал, который вы когда-либо видели. Есть что-то особенное в нашей преданной точности и отказе от искусственности, которая обычно сопровождает схожий зрительский опыт. Неважно, говорим ли мы о музыке, звуковом дизайне или общей экономичности. У нас всего два оператора, один бум-оператор, а все остальное — сама среда. Благодаря этому съемка становится максимально погружающей. 

Я думаю, что эти ощущения напрямую передаются зрителю. Сериал похож на поездку на заднем сидении полицейской машины или на работу военного корреспондента в боевом подразделении. Твое нахождение здесь предполагает риск, и это не всегда приятно. Да, ты можешь отвернуться — но не можешь уйти. И это проверка на выносливость: сможешь ли ты остаться на ногах вместе с персонажами. 

Мои дети — это лучшее тому подтверждение. Аутентичность заставляет тебя вовлекаться и откладывать телефон, потому что сериал просит тебя не быть пассивным наблюдателем. Ты — часть происходящей истории. В одной лодке с остальными персонажами, без роскоши оставаться в стороне.

 

 

Что помогло сделать второй сезон более аутентичным

Я думаю, что уверенности в стиле — того факта, что концепцию одобрили зрители — хватило, чтобы вернуться и сказать: «Окей, мы не ошиблись. Мы были правы. Это действительно выглядит круто, когда мы так делаем». 

Например, обычно при съемках актерам назначают отметку на полу, на которой они должны стоять, чтобы быть в фокусе камеры. У нас нет никаких отметок на полу. Камера должна следовать за нами и находить нас, а не наоборот. 

Это стиль работы, куда более близкий к журналистскому. Он дает актерам свободу и позволяет не думать лишний раз о выступлении, освещении или построении кадра. Нам важна только процедура. И это дает тот уровень концентранции на своей работе, который я нахожу просто захватывающим. 

 

 

О вдохновении для новых медиков 

Мы отчасти надеялись восполнить ту пустоту в профессии, которая возникла после COVID-19, когда произошел массовый исход работников неотложки. Эта работа в прошлом была самой сексуальной, но в дни пандемии стала сравнима со смертным приговором. Увольнения привели к нехватке медсестер, персонала в целом, уходу опытных врачей — и со временем ситуация не стала лучше. 

К сожалению, после окончания COVID врачебные профессии не получили внезапный приток финансирования и ресурсов. Их все еще недостаточно. И теперь, чем больше сельских госпиталей закрывается, чем больше людей теряют свою медицинскую страховку, тем больше нагрузки ложится на неотложную помощь и ее специалистов. 

Мне кажется, нам отчасти удалось сделать эту профессию снова сексуальной. Я слышал истории от людей, которые говорили, что их дети заинтересовались врачебной или сестринской карьерой после нашего шоу. Я надеюсь, что это правда. Нам пригодятся профессионалы, если, упаси Боже, случится очередная пандемия. 

 

 

О тяжести актерской игры в сериале 

Когда ты первый раз приходишь на смену, на часах 7 утра и это твой первый эпизод, все кажется свежим. Но когда ты добираешься до 10, 11, 12 или 13 эпизодов, тебе приходится вставать в 6:30 утра, отработав перед этим 11 часов. Как ни странно, такая усталость помогает — чем больше ты устаешь в ходе съемок, тем легче тебе изображать усталость на экране. 

Еще в начале сезона мы все делали разные упражнения. И я предлагал каждому из актеров провести целый день — 15 часов — на ногах. Когда ты захочешь есть? А когда захочешь сходить в туалет? Я просил делать заметки на протяжении всего этого времени, и в дальнейшем использовать наблюдения в соответствующих эпизодах. Такой подход помогает понять физическое поведение персонажа на протяжении сезона, и я думаю, что все актеры в той или иной степени испробовали его.

 

 

Об отношении к международному отклику сериала 

[Этот успех] ошеломляет также, как в свое время ошеломлял успех сериала «Скорая помощь». Потрясающе, что история маленькой неотложки в Чикаго или Питтсбурге может резонировать по всему миру. Наверное, это многое говорит о гуманизме, которым наполнен сериал. 

Люди, где бы они не жили, хотят верить, что если с ними что-то случится, в больнице их встретят преданные, профессиональные, умные и сочувствующие врачи, которые хорошо делают свое дело. И есть определенный комфорт в том, что внутри шоу это оказывается правдой. Что касается самих врачей, то им очевидно приятно видеть себя героями — несовершенными и перегруженными тяготами жизни, но продолжающими собирать нас по кусочкам. Я думаю, это своего рода «экспертное порно»: людям нравится смотреть, когда другие блестяще делают свою работу. 

С другой стороны, приемный покой — это еще и место, знакомое всем.Любой из нас рано или поздно попадет туда. Это создает мощную точку соприкосновения, отличающую его от полицейского участка или внутренних покоев Белого Дома. Так что, я думаю, во всем этом можно найти очень много связей — и это даже если не учитывать универсальный человеческий опыт: рождение, смерть, болезни. Все это есть в сериале.