Мы поговорили с пиротехником Сергеем Бондаревым. Он рассказал, как устроены съемочные спецэффекты и каким образом их делают безопасными, почему зрители часто принимают их за CGI и где проходит граница между задумкой режиссера, бюджетом и реальными возможностями.

Текст Данияр Бейсембаев

 

О выборе профессии

До кино я успел поработать в самых разных сферах. Занимался строительством и объектами, держал фирму по продаже кондиционеров, поставлял кабель, работал с слаботочными системами, видеонаблюдением и домофонами. Был начальником охраны, доверенным лицом на предприятиях, старшим флористом, запускал цветочные магазины, занимался выпуском этикеток. Это даже далеко не все.

В 2020 году я работал на заводе и случайно увидел набор в массовку. Пришел просто посмотреть, как устроены съемки. Интерес оказался сильнее здравого смысла: ушел с завода в рабочее время и в итоге лишился работы. Зато на площадке меня заметили и предложили стать бригадиром массовки, набирать людей. Так начался мой первый опыт в кино.

Попав на съемочную площадку, я быстро понял, что кино затягивает. После этого уже сложно было держаться в стороне. Я возвращался в Темиртау, работал, потом снова ехал на съемки. Позже вернулся в Алматы и уже там начал развиваться в кино всерьез, в том числе в направлении пиротехники.

 

 

О разнице между практическими спецэффектами и CGI

Принципиальная разница между практическими эффектами и CGI (компьютерная графика — прим.ред.) в том, что практические эффекты требуют реальной подготовки на площадке. Иногда это один дубль, иногда несколько попыток, но эффект всегда живой и сразу виден в кадре.

На площадке все иначе: люди реагируют на настоящий огонь, дым, выстрелы. Эти реакции невозможно полностью сымитировать. В военных сценах, например, важны не только сами вспышки, но и рефлексы света на коже, предметах, окружении. Теоретически это можно нарисовать, но это долго и дорого, а иногда все равно выглядит неестественно.

Живой эффект проще и быстрее: поджечь, включить дым, дать дождь. В CGI сложнее всего с дождем и водой, потому что они должны взаимодействовать с актером и окружением. Практические эффекты дают более естественную картинку и правдивую реакцию актеров, поэтому часто оказываются убедительнее CGI.

В Казахстане до сих пор используют практические спецэффекты, но реже. CGI становится дешевле и постепенно вытесняет их.

 

 

О сложности создания эффектов

По сложности все зависит от задачи. И дождь, и огонь, и выстрелы могут быть как простыми, так и сложными в исполнении.

С дождем ключевой фактор — это давление воды. Его обычно дают либо поливальные машины, либо специальные установки. Если напора нет, нормальный эффект не получится. С огнем все зависит от локации и подготовки группы. Если место позволяет и команда слаженная, поджечь и потушить относительно просто. Сложнее, когда нужно, например, поджечь дом так, чтобы он остался цел. Тогда применяются специальные составы и дополнительные меры безопасности.

Основная сложность в том, что каждую сцену приходится выстраивать с нуля вместе с каскадерами. Нужно продумать хореографию боя, тайминг, эффекты, затем все отрепетировать и протестировать. Плюс обязательное условие — безопасность на каждом этапе.

Бывают сцены, которые в сценарии описаны просто как массовая мясорубка, но на площадке это превращается в сложную постановку, где все нужно точно синхронизировать, чтобы это можно было снять в кадре.

 

 

Об опасности работы

Если все правильно организовано, работа безопасна. Главное правило — слушать пиротехника. Если он запрещает съемку, значит снимать нельзя. Есть четкие линии безопасности, и на них никто не должен находиться. 

Был случай с горением каскадера, когда оператор пытался снять слишком близко и оказался в опасной зоне. При таких нарушениях съемку могут остановить или сменить оператора. Без соблюдения правил работу просто нельзя продолжать.

В моей практике серьезных инцидентов не было. Максимум — мелкие ожоги, когда нужно быстро перенести горячие элементы. Все держится на подготовке: репетиции, тесты, понимание площадки заранее. Приехать и сразу начать работать без проверки условий нельзя. Иногда звонят срочно, но если место и задачи непонятны или небезопасны, лучше отказаться.

Бывают непредсказуемые моменты. Например, меняется ветер при дыме или тумане, и приходится быстро адаптироваться. Или техника подводит: заканчивается жидкость, зимой замерзают баллоны. Тогда работа идет без остановки, даже в неудобных условиях. Но все трюки заранее репетируются и готовятся. Благодаря этому в моей практике серьезных ЧП не было.

 

 

О самых масштабных проектах

Самый масштабный проект из последних — «Қара қыз», где я был постановщиком сцен с пиротехникой. Это военное кино с постоянными баталиями: выстрелы, взрывы, дымы, имитация боевых действий.

Также участвовал в других крупных проектах с привлечением разных команд, включая зарубежных пиротехников. Это были масштабные съемки с большим количеством дыма, боевых сцен и эффектов. Но именно «Қара қыз»запомнился больше всего, потому что там пиротехническая работа шла практически каждый съемочный день.

 

 

О финансовых ограничениях в кино

Снять в Казахстане фильм на уровне Голливуда теоретически возможно, потому что есть специалисты по спецэффектам, съемкам и постпродакшну. Проблема не в людях, а в бюджете и процессе.

Голливудский стандарт — это другие деньги, оборудование, количество камер и другая организация производства. Там сценарии могут писать по полгода или год, а отдельные сцены стоят как полноценные фильмы у нас. Например, эпизоды с масштабными разрушениями часто требуют строительства декораций с нуля и обходятся в миллионы долларов.

В Казахстане таких бюджетов нет. Средний бюджет фильма у нас около 150–300 миллионов тенге. Иногда доходит до миллиарда, но даже это ограниченные средства для больших постановок. На такие деньги сложно обеспечить масштаб, технику, питание и полноценную производственную команду. Поэтому снять как в Голливуде можно по качеству исполнения, но не по масштабу — именно из-за финансовых ограничений.

 

 

О клипе для Моргенштерна

Зритель часто не догадывается, что эффект сделан вживую. Например, в клипе Моргенштерна «Последняя любовь» мы делали взрыв на заправке. Декорация была построена художниками из нескольких плоских панелей, которые визуально собирали объем. Это не настоящая заправка, а тонкая конструкция, рассчитанная под кадр.

После выхода клипа многие писали, что это CGI. В комментариях и на YouTube почти все были уверены, что это графика. Я даже отвечал под комментариями, что эффект практический. Позже продюсер проекта отдельно подтвердил, что взрыв был реальным. 

С одной стороны, это немного обидно, потому что работа остается незамеченной. С другой, это показатель качества: эффект выглядит настолько убедительно, что его принимают за CGI.

 

 

Об эффекте, который вызывает гордость

Наверное, из последних работ, которыми я действительно горжусь, можно назвать концерт Кайрата Нуртаса. Там нужно было сделать четырехметровую полигональную фигуру, которая должна была загореться и безопасно потухнуть прямо на сцене.

Задача казалась нереальной. За нее не брались ни художники, ни пиротехники. Нам дали четыре-пять дней на реализацию. Я сразу понимал, что это почти невозможно, но согласился попробовать. В итоге мы работали без сна около четырех суток. 

Фигуру собирали вручную, полигон за полигоном. Параллельно готовили специальные составы, которые обеспечивали быстрое и контролируемое горение. Все делалось в холодных условиях, ночью на улице.

Отдельно прорабатывали безопасность: систему, при которой фигура после срабатывания частично самотушится и уходит под сцену. Мы использовали противопожарные полотна, которые перекрывали остатки горения. Все было рассчитано так, чтобы минимизировать дым и исключить риск для сцены и людей.

Также мы контролировали конструкцию люка, через который фигура должна была безопасно уходить вниз, и согласовывали это с художниками и технической командой. Если оценивать по времени, такая работа обычно занимает недели или месяц. У нас было четыре дня. Поэтому это был один из самых сложных и плотных проектов.

Позже я видел этот момент в TikTok, когда фигура загорается на сцене. Для меня это один из самых сильных проектов, потому что он был сделан на грани возможного по срокам и реализации.

 

 

О конфликтах с режиссерами на площадке

Частая проблема в том, что режиссер и продюсер смотрят на задачу по-разному. Режиссер часто предлагает визуально эффектные, но нереалистичные сцены, не учитывая бюджет и технические ограничения. Продюсер уже знает, сколько это стоит, и где границы возможного. 

Например, могут попросить серию танковых взрывов с большим количеством зарядов, которые не заложены в смету. В итоге приходится объяснять, что такой эффект либо упрощается, либо делается иначе.

Многие режиссеры, особенно начинающие, плохо понимают, как работают дым, пиротехника и безопасность на площадке. Они могут ориентироваться на голливудское кино, не учитывая, что там другие бюджеты и подготовка занимает недели. То, что в фильме выглядит как мгновенный эффект, на деле требует долгой подготовки.

Есть и ограничения природного характера. Например, ветер может полностью изменить работу дыма. Что-то может быть попросту опасно для актеров. В итоге задача пиротехника не только выполнять, но и фильтровать идеи с точки зрения безопасности и реалистичности. Иногда удается адаптировать задумку и сделать эффект по-другому, иногда приходится полностью отказывать.

Но в любом случае все решения принимаются исходя из безопасности, бюджета и реальных возможностей площадки.

 

 

О живом и цифровом кино

Современному зрителю, особенно молодежи, в целом не важно, практический это эффект или графика. Они привыкли к телефону, нейросетям и быстрому контенту. Для них важнее история и динамика, чем способ создания картинки.

CGI и нейросети удобны как инструмент и референс. Но когда все делается только в цифре, исчезает ощущение живого процесса и энергии команды. Молодежи, думаю, это действительно не так важно. А те, кто работал на площадке и видел процесс изнутри, до конца будут ценить практические спецэффекты и живое кино.