Мы поговорили с бывшей пациенткой психиатрического стационара в Алматы. Она рассказала об условиях содержания, работе персонала и применении физического насилия против неё.

Дисклеймер: В распоряжении редакции есть материалы, доказывающие, что героиня действительно проходила лечение в стационаре: бумаги, чеки, рецепты препаратов, а также фото и видео последствий применения физической силы. 

Мы также можем не разделять позицию героя. Наша задача — осветить историю.

Текст Султан Раис

 

Полина Л, 

находилась в стационаре в декабре 2025 года

О проблемах с психическим здоровьем

Я с детства была эмоциональной девочкой. Проблемы с психическим здоровьем у меня начались не внезапно, а стали довольно ощутимы еще в подростковом возрасте.

У меня диагностированы биполярное аффективное расстройство и пограничное расстройство личности. Я наблюдаюсь у частного психиатра, принимаю медикаментозную терапию и, в целом, осознаю свое состояние. Периодические обострения чаще всего связаны со стрессом.

Почему обратилась за помощью

В ту ночь, во время стрессовой ситуации и после принятого алкоголя, я почувствовала реальное желание себе навредить. Тогда я последовала инструкции моего частного психиатра — обратилась в стационар. Обращение было добровольным, с целью временной госпитализации и стабилизации состояния.

У меня были суицидальные мысли, однако самой попытки не было. По совету моего частного психиатра я сообщила именно о попытке, чтобы гарантировать госпитализацию, но позже призналась врачам стационара, что попытки не было. Я находилась в тяжелом эмоциональном состоянии: у меня было похмелье, но я могла самостоятельно ориентироваться, оставалась контактной и дееспособной. 

 

 

О выборе заведения 

У меня не было времени на то, чтобы обстоятельно все обдумать. Испугавшись мыслей, я взяла себя в руки и, с усилием, действовала по инструкции своего врача. Я ожидала, что отлежусь недельку, переживу кризис и буду дальше жить как прежде.

У меня уже был опыт государственного стационарного лечения в психоневрологическом диспансере более семи лет назад. Тогда это был  исключительно позитивный опыт: реальные консультации врачей, а не для галочки, встречи с психологом и даже групповая арт-терапия. Самое главное, что там было человеческое отношение со стороны персонала. 

Так что я точно не ожидала, что добровольная госпитализация в наше время может обернуться физическим и психологическим насилием, а также фактической утратой базовых прав. 

После оформления мне поставили капельницу для детокса от алкоголя. Пока я капалась, я наблюдала обстановку и пыталась понять, в каких условиях оказалась. В течение получаса у меня сложилось четкое представление, что я попала в учреждение с крайне низким уровнем медицинской и этической культуры.

Я поняла, что мне здесь точно не помогут. Именно поэтому я спокойно заявила, сперва медсестрам, а затем и лечащему врачу, что хочу расторгнуть договор и покинуть стационар.

У меня не было возможности ознакомиться с документами, которые я подписывала при госпитализации. При оформлении меня просили подписывать их в спешке, без возможности спокойно их прочитать, а любые вопросы пресекались.

Со мной разговаривали в оскорбительном тоне, отказывались разбираться в ситуации, игнорировали мои объяснения и просьбы. Персонал находится в положении полной безнаказанности, а у пациентов отсутствует возможность защитить собственные права. Любое слово против происходящего автоматически становится «признаком болезни». Здесь у вас будет ощущение полной никчемности и перевернутой реальности. Это очень разрушительное и беспомощное чувство. 

Взаимодействие с персоналом почти всегда сопровождалось оскорблениями, грубостью и использованием ненормативной лексики с их стороны. Меня лично называли «психованной», «лживой», «безответственной». Это все создает атмосферу постоянного унижения, где любое возражение становится поводом для еще более жестокого обращения.

Медсестры постоянно грубили, неоднократно желали сдохнуть. Врачи либо совсем не проводили обходов, либо проводили формальные, не объясняли назначения и отмены препаратов, хотя это запрещено и может навредить здоровью.

На момент обращения я примерно полгода принимала сертралин и кветиапин. Несколько месяцев я также принимала карбамазепин, но в последнее время мне его отменили. Лечение мне подходило, на нем я получила заметное улучшение состояния и стабильный, позитивный вектор развития. Пять шагов вперед и два назад — все еще движение вперед. 

Тем не менее, в стационаре мне безосновательно заменили сертралин на дулоксетин. На вопрос «почему?» лечащий врач сказала, что он лучше, а я привыкну. При биполярном аффективном расстройстве антидепрессанты полагается назначать очень осторожно — они могут вызвать эпизод мании. Именно это и случилось со мной на дулоксетине.

Неделю спустя кветиапин резко заменили на амисульприд, который вызывал у меня тахикардию и усиливал бессонницу. Назначение совершенно никак не объяснили. Снова сказали, что этот препарат лучше, а я привыкну. В же время мне резко отменили антидепрессант дулоксетин из-за отсутствия препарата, что привело к синдрому отмены и ухудшению состояния. Два компетентных врача-психиатра позже подтвердили, что такие резкие изменения и отмены могли серьезно дестабилизировать нейромедиаторы и общее состояние. 

 

 

Применялась ли физическая сила

После того, как я заявила о решении покинуть стационар и отказалась возвращаться в палату, ко мне применили физическую силу.

Санитар мужского отделения вместе с двумя пациентами скрутил меня за руки и ноги, отнес в наблюдательную палату, привязал к кровати и сделал инъекции седативных препаратов без моего согласия. О применении физической силы или фиксации меня заранее не предупреждали и не предъявляли на то никаких законных оснований.

Не буду отрицать, что в процессе фиксации я потеряла самообладание и активно сопротивлялась происходящему. Однако я обратилась в это учреждение добровольно и так же добровольно выразила намерение покинуть его. При этом я не представляла угрозы ни для себя, ни для окружающих, тогда как именно наличие такой угрозы, как правило, является основанием для применения мер фиксации.

Фиксация применялась к другим пациентам регулярно: почти через день кого-то вязали, часто на длительное время, без воды, еды, туалета и по абсурдным поводам. Бывали такие случаи, когда фиксацию применяли к пациентке, упавшей в обморок в лихорадке.

На самом деле пациенток привязывают для удобства персонала, чтобы они не мешали смотреть рилсы в Instagram, чатиться в WhatsApp с родными, пополнять избранное в маркетплейсах.

 

 

Почему не позволяли покинуть стационар

Мне не разъяснили никаких законных оснований. Лечащий врач совершенно не пыталась разобраться в ситуации. Я была госпитализирована добровольно, оставалась дееспособной, решения суда не было. Врачи ссылались на некую ответственность и страх последствий для себя, а не на нормы закона.

Также мне запрещали рассказывать мужу о плохих условиях и о повреждении руки. Позже на моего супруга оказывалось давление с требованием удалить видеозапись, на которой была зафиксирована травма. Кроме того, меня не хотели выписывать, пока визуальные симптомы не пройдут: «куда ее выписывать, рука вся синяя».

 

   

Обложка: Andrew Petrischev / Unsplash