Россия вторглась в Украину четыре года назад. Это значит, что война двух стран уже превысила по длительности Великую Отечественную. За это время погибли тысячи мирных жителей и солдат, многие города в восточных регионах Украины превратились в руины, а мировая политика стала гораздо более опасной и неустойчивой. 

Мы поговорили с двумя молодыми мужчинами. Один из них живет в Киеве, а другой — на аннексированной Россией территории. Их политическая и информационная реальности кардинально отличаются, однако интервью похожи. Оба рассказывают о потерянном спокойствии, разрушенных планах на жизнь, необходимости выживания, невероятной усталости и потере всякой веры.

Текст Дана Баширова

Редактура Никита Шамсутдинов

 

Студент-медик из Луганска 

Герой попросил не указывать его имя

О себе 

Я живу в Луганске. Учёбу почти закончил — заканчиваю ординатуру. Работаю по специальности, медбратом, параллельно консультирую людей самостоятельно. За эти годы я стал намного спокойнее внешне, но внутри всё равно постоянное напряжение. 

В 2022 году [в интервью Masa Media] я говорил, что живу на территории без будущего, где молодых парней забирают умирать. С тех пор мало что изменилось — только масштаб усталости стал больше.

Я потерял отца. Его насильственно мобилизовали. Он никогда не хотел воевать, не служил в армии. Просто пришли и дали время на сборы. Это разделило мою жизнь на «до» и «после». С этим невозможно смириться.

 

 

Мошенничество стало повсеместным. У людей ощущение, что нужно выживать любой ценой.

 

О том, как изменилась жизнь за четыре года

Если коротко — стало сложнее жить и дороже существовать. Цены растут постоянно. Иногда они выше, чем в соседних российских регионах. Услуги дорожают, продукты дорожают, лекарства дорожают. Зарплаты в некоторых отраслях подняли, врачам в том числе, но они не соответствуют инфляции. Ты вроде бы зарабатываешь больше, а по факту можешь позволить себе меньше.

Лекарственных препаратов стало меньше, особенно качественных импортных. Это сильно бьёт по медицине. Формально всё работает, но доступ к нормальному лечению стал сложнее.

Бедных людей стало заметно больше. Каждый крутится как может. Кто-то сдаёт жильё военным — особенно в первые годы это был способ заработать. Тогда военных было очень много, у них были деньги. Сейчас их стало меньше, но последствия остались: недвижимость дорогая, аренда дорогая, купить жильё почти нереально.

Мошенничество стало повсеместным. Обман пытаются провернуть на каждом шагу. У людей ощущение, что нужно выживать любой ценой.

О работе и перспективах

В медицине не хватает кадров. Работу найти можно — специалистов мало. Но вопрос в оплате и в ощущении будущего.

У меня целевое место после ординатуры — либо здесь, либо в соседнем городе. Формально всё понятно. Но ощущение стабильности отсутствует. Всё может поменяться в любой момент — прилёты, напряжённость, давление.

Я стараюсь развиваться — много читаю, выбрал направление психотерапии. Это, наверное, спасло мою психику. Раньше тревога была постоянной, сейчас я просто понял, что не могу контролировать происходящее, и изменил своё отношение. Это не значит, что стало легче жить — просто стало немного легче выдерживать.

О мобилизации и давлении

В 2022 году людей буквально отлавливали на улицах. Это было открыто и массово. Сейчас форма изменилась, но давление осталось. Я неоднократно слышал, что срочники испытывают серьёзное моральное и физическое давление, чтобы подписывать контракты. Молодые парни боятся становиться на учёт. Боятся срочной службы, потому что понимают, чем это может закончиться.

Были случаи, когда срочники попадали в зону боевых действий. Этот страх никуда не делся. Он просто стал фоном. Почти каждую семью это задело — родственники, знакомые, друзья. Люди устали. Очень сильно устали. 

О российском «благоустройстве»

Формально что-то строится. Ремонтируют дороги, открывают какие-то объекты, строят новые жилые комплексы. Есть льготная ипотека. Но качество часто низкое. Асфальт, который положили летом, зима просто смыла — яма на яме. Что-то вроде бы делается, но это капля в море. 

Рабочие места появляются, но часто это приезжие — из других регионов России или из Азии. Местных либо не допускают, либо они получают меньшие деньги. Это создаёт дополнительное раздражение. 

О настроениях

Многие осознают последствия происходящего. Но огромную роль играет пропаганда. Часть людей искренне считает, что во всём виноват кто-то извне. Симпатии к России у кого-то сохраняются, но усталость перевешивает. Очень сложно сохранять веру во что-то, когда ты видишь последствия каждый день. 

Я не ожидал ничего хорошего от происходящего. И сейчас не жду. Это состояние — условная стабильность, которая может разрушиться в любой момент.

О будущем

Честно говоря, связывать своё будущее с этим регионом мне не хочется. Я не верю, что здесь будет что-то хорошее. Что удерживает? Семья. Мама, другие родственники. Личные обстоятельства. Пока у меня нет возможности уехать. 

Я научился жить в моменте. Долгосрочные планы строить сложно — слишком много факторов, которые от тебя не зависят. Люди, которые уже состоялись в бизнесе, что-то планируют. Остальные в основном живут от ситуации к ситуации.

Честно говоря, мне очень сильно не хочется связывать будущее с этим регионом. Не верю, что здесь что-то будет хорошее. Пока что это место, где слишком много тревоги, слишком много потерь и слишком мало уверенности.

И я всё ещё надеюсь однажды выдохнуть.

 

 

Музыкант и репетитор английского языка из Киева 

Герой попросил не указывать его имя

Жизнь до войны

Если честно, я не из тех людей, что строили большие планы. 2022 год стал годом, когда я решил жить маленькими, короткими планами. Я хотел переехать в столицу и начать реализовываться там музыкально. Я писал инструменталы и тогда еще встречался с девушкой. У меня было много опыта в музыкальном продакшене и я хотел расти. Все довольно стандартно: хотелось стабильности и карьерного роста. 

Об экономике

Если мы говорим про экономические привычки, то они сильно ухудшились. У меня никогда не было значительных накоплений, но [после начала войны] я очень сильно влез в кредиты, потому что пытался помочь — открывать проекты, финансово поддерживать друзей. Вливал в базовые вещи больше денег, чем нужно было бы. 

У некоторых друзей отпала работа, у других начались психологические проблемы, тревожка и так далее. Очень многим друзьям я старался как-то помочь и в итоге понавлезал в долги.

О повседневности 

Моя обычная неделя очень сильно усложнилась в плане количества нагрузки, работы и обеспечения какого-то своего базового выживания либо выживания своих близких. Это требует намного больше усилий. Цены постоянно растут, инфляция, курс доллара, сложность добывания денег — всё только ухудшается.

Доход просто не успевает расти. Ты попадаешь в такую крысиную гонку: вкладываешь больше и больше усилий, поднимаешься на новый уровень, но этот новый уровень — это громко сказано — дает процентов на 20 больше дохода и просто возвращает тебя к прежнему состоянию. Ты просто не уходишь в минус.

Это очень сильно психологически расстраивает, потому что рост не чувствуется. А сил остановиться, всё пересмотреть тоже не особо много из-за условий среды.

О работе на международном уровне

Взаимодействие с другими странами мне так и не удалось пощупать. Мы делали один инстаграм-проект на инструменталы, но наш аккаунт забанили за спам, потому что мы сильно много писали разным артистам. Инстаграм очень плохо относится к такому виду взаимодействия.

Хотя у нас был свой контент, было очень тяжело достучаться до иностранной аудитории без вложений.

Мы пытались запускать новые музыкальные проекты, открывали студию в гараже, делали английские проекты, онлайн-проекты. На самом деле ничего особо не выгорело — постоянно меняющиеся условия среды на это повлияли.

Студия в гараже была самым перспективным проектом, но она сейчас на паузе, потому что меня осенью мобилизировали. Я был важным звеном этой студии, делал там очень много работы, и теперь некому её исполнять.

О музыкальной индустрии

Если мы говорим про музыку, потребность аудитории в хорошей музыке выросла. Но работа с артистами не растёт пропорционально, потому что экономический вопрос очень сложный. Не у всех есть деньги. Нужно поддерживать себя, семью, друзей, донатить и так далее. Все находятся в одинаково тяжёлых условиях, и они только ухудшаются: отключение света, проблемы с отоплением.

В рамках общей экономической нестабильности очень тяжело находить деньги на что-то, что не является базовым приоритетом. Режим выживания психологически присутствует почти у всех, кроме людей, которые зарабатывают несколько тысяч долларов. И я думаю, даже у них есть ощущение, что мы выживаем, а не живём.

Если говорить про работу с начинающими или ниже среднего по рынку артистами, у них просто нет такого количества денег, чтобы заниматься всем. Как и почти у всех людей, которые занимаются искусством. Это огромный минус — ты не можешь стабильно получать деньги за свои услуги. Либо работаешь бесплатно, либо на перспективу. Много людей повыезжали, клиенты начали отсутствовать.

Ближе к 2024 появилась новая проблема — усиление мобилизации, ТЦК. Это очень сильно повлияло на работу с мужчинами и ограничило развитие почти во всех сферах, кроме онлайна. А я переезжал в столицу как раз для того, чтобы больше получилось работать офлайн, а не онлайн. Это сильно ставило палки в колёса.

О репетиторстве

Я был репетитором английского до начала войны, и занятия встали. Первые 2–3 месяца доход был нулевой. Потом я достаточно быстро вернулся к репетиторству, полностью перешёл на онлайн. Доход стабилизировался, возможно, даже немного стал лучше.

Английский стал более актуальным, особенно в 2024–2025 годах. Я попал на пик потребности. Доход технически рос — плановые повышения, подработки, какие-то маленькие part-time проекты. Но с каждым годом суммы, которые нужно было зарабатывать, чтобы оставаться примерно на том же уровне комфорта, росли и росли. Особенно после переезда в столицу.

Самый главный вызов в начале был — неуверенность, захотят ли люди заниматься английским. Потом уже вопрос был только в ощущении комфорта.

Первые месяцы войны

Решение, которое пришлось принимать быстро и без уверенности в завтрашнем дне, было одно — переезд в более безопасное место.

В первый месяц изменилось всё. Я переехал к родителям в ПГТ, у меня не было ни работы, ни дохода. Круг общения остался тот же, но всё ушло в интернет. Девушка уехала в другую страну. Планы на переезд, профессии, проекты — всё встало на паузу на 2–3 месяца, пока не было ничего понятного. 

О будущем

Я не вижу себя через пять лет там, где живу сейчас. Несмотря на то что мне нравится многое в этой стране, я не верю, что моё будущее будет здесь хорошим. Плюс у меня есть личные неприязни и травмы от государства, поэтому я тем более не хочу связывать с ним жизнь.

Больше всего я опасаюсь того, что будущее может просто не наступить. Переезд в другую страну и так адски сложный, но он может стать ещё сложнее — изменения в стране, в ЕС, в Штатах, новые ограничения. И я не понимаю, откуда на это взять деньги. Планы отличаются только тем, что хочется заниматься теми же вещами, но в другой стране.

О достижениях 

Если говорить о достижениях, первое — это диджеинг. Я вообще не видел его как свой план. Мне просто предложили попробовать, я согласился, и это сильно повлияло на полгода моей жизни в Киеве. Это было очень круто. Я воспринимаю это как награду за устойчивость и открытость новому.

Второе — я не сошёл с ума. Было много травматических событий. Стабильность психики постоянно под вопросом: выгорание, депрессивные эпизоды. И я думаю, если получится выйти из контекста войны и выживания, ещё очень много всего вскроется.

Я осваивал диджеинг, занимался около-маркетинговыми штуками, личными брендами — скорее на уровне увлечений. Профессионально я стал сильнее, особенно после переезда в Киев. Много навыков удалось проявить, доделать, допилить.

У меня ещё СДВГ, я могу словить гиперфикс на теме и получить неплохие базовые навыки. Это со мной по жизни.

Мне помогли друзья — они всегда подталкивали. И условия среды: либо ты выживаешь и развиваешься, либо тебе становится хуже. Я не хотел, чтобы мне стало хуже.

 

 

Я очень сильно устал. И очень сильно разуверился.

 

О планах 

Ничем долгим я сейчас не живу. Планировка, особенно в режиме мобилизации, отпала. Ощущение контроля мнимое. Я стараюсь как-то улучшать своё состояние, но единственный план — или скорее желание — когда это всё закончится, уехать куда подальше и начать жить в другой стране. Потому что я очень сильно устал. И очень сильно разуверился.

 

   

Обложка: Dmytro Tolokonov / Unsplash