Ситуация«В Казахстане всегда убивали собак и кошек»

В начале месяца депутаты мажилиса приняли поправки к законодательству, согласно которым уличных собак будут убивать через пять дней содержания в отлове. Маслихатам разрешат увеличивать этот срок, также он будет увеличен для чипированных животных. Сейчас поправки находятся на рассмотрении сената.  

Многих казахстанцев возмутила эта инициатива. Также ее раскритиковали зоозащитники, волонтеры и эксперты, работающие с этой темой. Мы поговорили с некоторыми из них. Они рассказали, что не так со статистикой, которую депутаты используют в качестве аргумента, почему «гуманность» мер вызывает много вопросов и как от новых поправок могут пострадать домашние животные.

Текст Дана Баширова 

Редактура Никита Шамсутдинов

Сергей Снегирев

общественный деятель в сфере обращения с животными

Я изучаю вопрос обращения с животными в Казахстане уже восьмой год, поэтому знаю, чем отличается заявление депутатов о гуманной эвтаназии и реальное положение вещей, когда животных убивают на месте. Я против [новой] депутатской инициативы, потому что знаю, что животных будут убивать на месте, какими бы благими намерениями это ни маскировалось.

Сейчас депутаты приводят статистику — десятки тысяч случаев нападения собак.Я интерпретирую эти данные как недостоверную информацию. Это не сорок одна тысяча нападений, а около шестидесяти тысяч обращений в медицинские учреждения после контакта с животными — туда входят и домашние, и сельскохозяйственные животные, и даже насекомые. Реальных нападений бездомных собак — сотни в год. Но этого достаточно, чтобы бить тревогу и заниматься профилактикой.

Текущие подходы не работают, и это видно без статистики — достаточно посмотреть в окно и увидеть большое количество бездомных животных. Человек имеет полное право на опасения и, соответственно, бездомных животных на улицах быть не должно, но регулирование должно быть гуманным и эффективным.

Агрессивные животные, впрочем, как и все другие, должны изыматься с улицы и размещаться в специализированных местах. Подход к ним должен быть таким же ответственным, как и к другим животным. Но дальше возникает вопрос: кто возьмет на себя ответственность за судьбу этих животных потом? В предыдущей редакции закона службе отлова позволялось агрессивных животных усыплять, это достаточно условное понятие на практике: животных усыпляли не проводя никаких тестов и исследований. 

Сейчас таким животным также будет даваться пять дней на востребование, чтобы за ними пришел какой-либо человек. Здесь возникает первый и самый главный барьер. Существуют какие-то объекты, которые допускают охранные меры с участием таких животных, но за ними на этих локациях тоже нужен уход. Человек, осуществляющий этот уход, находится в зоне риска, потому что животное агрессивное, ему незнакомое, и ответственность за него должен брать тот, кто изъявил желание взять его. Но тот человек или та организация, которая отловила это животное, они не могут взять на себя такую ответственность и дать гарантию, что оно не причинит никаких травм. Здесь я вижу именно проблему в механике выдачи животного из отлова — кто будет брать ответственность за последствия, если это животное снова окажется на улице? 

Эвтаназия не решает проблему безопасности ни в краткосрочной, ни в долгосрочной перспективе. Популяция восстанавливается примерно за полгода, и на тех же местах появляются новые животные.

Я также не наблюдаю никакой системы контроля за организациями, которые занимаются регулированием численности животных. Без контроля любые «гуманные» меры превращаются в фикцию. Уже сейчас существуют теневые процессы, и при легализации эвтаназии есть риск, что препараты будут расхищаться, а животных будут убивать подручными средствами.

Ни о какой гуманности в таких условиях речи не идет. У этих организаций нет ценности жизни животного — есть задача быстрее выполнить работу и получить за это деньги.

 

Юлия Коваленко 

руководительница фонда KARE

Я оцениваю инициативу введения эвтаназии для бродячих животных как признание провала системы. Это не решение проблемы. Когда за 2024–2025 годы уничтожено почти 90% отловленных животных, а уровень инцидентов при этом вырос на 6,5%, говорить об эффективности такого подхода невозможно. Это не управление ситуацией, а попытка скрыть последствия.

Если сегодня утверждается, что программа ОСВВ (Отлов-Стерилизация-Вакцинация-Возврат) неэффективна, то нужно публично показать доказательства. Где комплексный аудит по стране? Где данные о бюджете, охвате, соотношении стерилизованных, вакцинированных и уничтоженных животных? Где доказательная база того, что уничтожение действительно влияет на безопасность?

Граница между гуманным регулированием и жестокостью проходит там, где заканчивается работа с причиной и начинается устранение «неудобного результата». Все, что не решает источник проблемы, — это не гуманность, а форма жестокости.

Эвтаназия не является гуманным решением — ни в Казахстане, ни в любой другой стране. Это подтверждается международными исследованиями. Только около 20% из них показывают краткосрочный эффект, и то в изолированных условиях. В большинстве случаев происходит обратное — популяция восстанавливается за счет притока животных и демографической компенсации. В то же время стерилизация в составе комплексных программ показывает устойчивый результат — снижение численности, заболеваний и жалоб.

Основная проблема в том, что система, которая уже была заложена в законе, так и не была реализована. Программа ОСВВ существует на бумаге, но фактически не работает в полном объеме. Уровень стерилизации критически низкий — около 12,6% при необходимом уровне не менее 70%. При этом более 80% регулирования происходит через уничтожение животных.

То есть система была не просто недоработана — она была подменена. Вместо профилактики и контроля причин используется самый простой инструмент — устранение последствий. Именно поэтому проблема не решается. 

Если эвтаназия будет легализована, это создаст экономическую модель «отлова ради уничтожения». Финансирование будет зависеть от количества животных, а значит появится стимул увеличивать поток. Это риск коррупции и полного ухода от системного решения.

Есть и другой риск — гибель домашних животных. У нас до сих пор нет полноценной системы учета и идентификации. Чипирование и регистрация работают фрагментарно. В таких условиях любое животное без чипа может быть признано бездомным и подвергнуто эвтаназии.

Единственное, что действительно работает, — это комплексная система. Регистрация животных, контроль владельцев, стерилизация, профилактика выброса и работа с обществом. Но сегодня этому мешает не отсутствие ресурсов, а отсутствие прозрачности, контроля и ответственности за результат.

 

Юлия Снегирева

руководительница центра временного содержания Comes

Я смотрю на эту ситуацию через практику. Мы каждый день работаем с животными и видим, откуда берется проблема. Мне очевидно, что ее нельзя решить одной мерой. Нужна совместная работа государства и общества. Только при таком взаимодействии можно добиться реального результата.

Одна из главных причин роста числа бездомных животных — это безответственные владельцы. Люди выбрасывают животных, и именно это формирует популяцию на улицах. Поэтому повышать ответственность за выброс необходимо.

При этом я вижу, что общество в Казахстане меняется. Люди стали больше интересоваться темой, больше помогать приютам, появилось много волонтерских инициатив. В информационном пространстве стало больше гуманной повестки. Но важно понимать, что мы только в начале этого пути.

Поправки, которые сейчас обсуждаются, фактически отодвигают программу ОСВВ. А это значит меньше стерилизации, меньше профилактики заболеваний и больше неконтролируемого размножения животных в будущем. Для меня это выглядит как откат назад.

 

Сабина Омарбекова

зооактивистка

Как волонтер, работающий в поле, я могу сказать: статистика нападений, на которую ссылаются депутаты, часто искажается. Мы ездили в приюты, там 500–700 собак. Никого не кусали собаки. Большинство уличных собак сбиваются в стаи, потому что не стерилизованы, охраняют территорию или щенков. Они сначала лают и предупреждают. Большинство таких собак боятся людей. 

А вот те, кто действительно нападает — это чаще хозяйские собаки, которых держали на цепи, обучали на охрану, без выгула. Были случаи, когда СМИ писали, что на детей напали бродячие собаки, а потом оказывалось, что это хозяйская собака. Но это уже никому не было важно.

Проблема агрессии собак напрямую связана с действиями людей. В Казахстане часто берут собак на охрану или обучают устаревшими методами. Мы до сих пор видим в соцсетях собачьи бои. Реально снизить количество опасных инцидентов может только ответственное отношение человека.  

Человек должен нести ответственность за собаку. Брать собаку, понимая что она будет жить 15-20 лет, что у нее есть свои потребности. Из-за этого важно не только ОСВВ. Но и чипирование, регистрация по ИИН, штрафы. А не так: состарилась собака — сдали в отлов, не понравилась — выбросили. 

Для меня важно сказать: эвтаназия это не что-то новое. В Казахстане всегда убивали собак и кошек. На протяжении всех лет независимости это решение никуда не исчезало. Посмотрите документальный фильм «Не про собак», снятый про Казахстан в 1993 году. Там рассказывается и показывается жизнь отловщика собак и держательницы приютов. В то время они убивали собак, отлавливали, разделывали на мясо. И сейчас это делают. Стало меньше собак с 1993 года? Нет. Может тогда логично прийти к выводу, что убийство не решает вопроса? Поэтому мне кажется странным снова возвращаться к этому методу и делать вид, что он может сработать.

Говорить о «гуманной эвтаназии» тоже сложно. Все представляют, что животное просто засыпает. Но на практике это не всегда так. Мы фиксировали случаи, когда использовались некачественные препараты, и животные умирали мучительно. Поэтому для меня нет понятия «гуманного убийства».

Я считаю, что проблема не решается, потому что государственная система не работает. Многие вещи, которые действительно дают результат, делают обычные люди. Я сама участвовала в волонтерских проектах: мы собирали деньги, организовывали бесплатную стерилизацию, работали с животными до и после операций. Мы помогли стерилизовать сотни собак и кошек. И таких людей очень много.

Мы проводим лекции, делаем образовательные проекты, объясняем, почему важна стерилизация. Это то, чем должно заниматься государство — через школы, медиа, кампании. Но в итоге это делаем мы сами. Если бы такие инициативы поддерживались на государственном уровне — финансово и информационно — результат был бы совсем другим.

Я вижу серьезные риски в легализации эвтаназии. Это может привести к росту жестокости. Появятся люди, которые будут травить животных, стрелять, воспринимать это как норму. И есть риск, что будут погибать домашние животные. Сейчас даже нет нормальной системы проверки чипов. Если животное потерялось — очень высокая вероятность, что его просто не успеют найти.

При этом общество уже меняется. Люди становятся более ответственными, появляется больше инициатив, проектов, интереса к теме. Но ощущение, что система этого не замечает и продолжает работать по старым принципам.