Учебный год подходит к концу и большинству школьников скоро придется решать, куда они хотят поступить за высшим образованием. Россия в этом плане остается одним из самых популярных направлений — в 2025 году там училось более 60 тысяч казахстанцев. 

При этом за последние несколько лет жизнь в России заметно изменилась. После полномасштабного вторжения в Украину российские власти начали последовательно ограничивать свободу в стране, что неизбежно затронуло иностранных студентов. Многие именитые профессора уехали из РФ, миграционная политика ужесточилась, а для связи с близкими в Казахстане теперь приходится использовать VPN. 

Мы поговорили с четырьмя студентками из Казахстана, которые сейчас учатся в России. Они рассказали, почему выбрали эту страну для учебы, как изменилось их отношение к жизни в ней и в каких условиях сейчас учатся казахстанские студенты.

Текст Дана Баширова

 

Диана 

Имя изменено по просьбе героини

В Москве я оказалась в 2024 году, прилетела на магистратуру. Бакалавриат заканчивала в Питере, еще до всех печальных событий. Что однозначно могу сказать: жизнь в России до войны и после — огромная разница, словно две разных страны.  

В Питере мое студенчество было в духе демократии: мы ходили на антивоенные митинги, посещали лекции политиков и писателей, которые сегодня признаны иноагентами, а университет даже поддерживал нас в этом. Многие преподаватели сами были сторонниками свободы выбора. Нас учили мыслить критически и высказывать свои взгляды. Сейчас представить такое — немыслимо. 

Возвращаясь на учебу в Россию, я надеялась, что в нашем университете сохранилась эта атмосфера свободы. Это было глупо. Профессоров, которые выступили против войны, быстро и показательно уволили. Если такие еще остались, они боятся говорить открыто, только намеками. И то, мне страшно за них. 

Каждый раз, когда я еду в метро, я стараюсь прятать экран телефона от всех, потому что условно могу читать Медузу или смотреть Дудя. В общественном месте делать такое некомфортно, боишься что кто-нибудь настучит. Однажды в офисе — у нас опен-спейс — кто-то громко сказал фамилию президента. Мгновенно все пространство замерло и повисла неловкая тишина. Все украдкой начали оборачиваться и прислушиваться, в каком контексте это было сказано. Зачем? Не знаю. 

Отношение к мигрантам со стороны государства ухудшилось. Нас заставляют сдавать отпечатки пальцев, ставить себе приложение с геолокацией, словно мы какие-то животные и за нами нужно следить. Знаете, ужасное сравнение, но на евреев когда-то тоже звезды нашили и отпечатки взяли. А этот РКЛ? Реестр контролируемых лиц. Это же как список грязнокровок в Гарри Поттере. 

Со стороны людей особого отношения я не чувствовала, у меня очень адекватные сокурсники и коллеги. Это радует. Меня воспринимают в первую очередь как личность, а не мигранта. Лишь однажды клиентка-старушка на работе отказалась со мной разговаривать, потому что как я могу ей помочь и проконсультировать, если я не «ихняя», якобы не говорю по-русски. Хотя, естественно, все общение у нас проходило на русском языке, которым я владею в совершенстве. Это было очень неприятно. Начальница меня тогда поддержала и сказала, что ей стыдно за такие поступки россиян, но в голове все равно билась мысль: я хочу домой. 

Мне некомфортно тут жить. Атмосфера страха какая-то. Я планирую закончить магистратуру и вернуться в Казахстан как можно скорее. 

 

 

Камила 

Я переехала в Россию в сентябре 2022 года — в период, когда уже начинали ощущаться определенные ограничения и изменения в жизни в Москве. При этом еще до начала [войны] я часто приезжала сюда и хорошо представляла себе город.

Выбор пал именно на Россию из-за качества образования. Мне всегда казалось, что наше образование во многом уступает российскому: по подаче материала, уровню преподавателей, самой системе обучения. Кроме того, меня привлекали карьерные перспективы — Москва воспринималась как место, где действительно можно вырасти профессионально. Важным фактором была и близость к Казахстану. Мне было спокойно от мысли, что в любой момент я смогу за три-четыре часа вернуться домой к родителям, если что-то случится.

Если сравнивать мои ощущения от жизни сейчас и в предыдущие годы, то глобально мало что изменилось. На бытовом уровне Москва осталась такой же комфортной. Да, появились сложности в миграционной политике, иногда возникают проблемы со связью, но в целом жизнь продолжается в привычном ритме.

Я лично не почувствовала какого-то резкого ухудшения отношения к себе как к гражданке Казахстана. Возможно, потому что и раньше никогда особенно не сталкивалась с предвзятостью. В университете, на работе, в магазинах, в государственных учреждениях меня всегда воспринимали просто как человека, студента или сотрудника, а не через призму моей национальности.

Хотя пара неприятных эпизодов все же была. Это случилось еще на первом курсе — в метро женщины старшего возраста демонстративно пересаживались с мест рядом со мной. Но кроме этих двух-трех случаев с бытовым национализмом я не сталкивалась.

При этом сложно отрицать, что атмосфера вокруг мигрантов изменилась. Сейчас у государства явно усилилась настороженность к приезжим. Намного чаще можно увидеть проверки документов на улицах, возле метро, в общественных местах. Людей из стран СНГ стали останавливать заметно чаще, чем раньше, и это формирует ощущение определенного недоверия.

Буквально неделю назад я впервые за четыре года столкнулась с проверкой документов. Это произошло у входа в аэропорт Шереметьево. У меня попросили миграционную карту, студенческий билет и начали задавать вопросы — где я учусь, на каком курсе, чем занимаюсь в России, куда лечу и зачем. Раньше такого никогда не происходило. Я знаю, что многих могут доставлять в отделение, проверять регистрацию, дактилоскопию, миграционные документы. Пока лично меня это не коснулось, но тревожность из-за новых правил, конечно, есть.

Сейчас я заканчиваю бакалавриат и работаю по специальности. Планирую остаться в Москве на магистратуру, потому что здесь действительно больше возможностей для профессионального роста. Но в долгосрочной перспективе хочу вернуться в Казахстан. Во многом это связано именно с новыми миграционными правилами. Сложно предсказать, что будет дальше, и эта неопределенность вызывает опасения. К тому же мне важно в будущем вернуться домой и применять свои знания там.

 

 

Алина

Я переехала в Москву в 2024 году ради высшего образования. Когда поступала, думала, что это даст мне хорошие возможности для будущей карьеры, но уже к концу первого курса сильно разочаровалась.

Больше всего на мое восприятие повлияла общая атмосфера жизни здесь. Постоянные блокировки интернета, сложности со связью, необходимость пользоваться VPN просто для того, чтобы созвониться с родными — все это сильно давит психологически. Я живу здесь одна, без родственников и друзей, и первое время это ощущалось особенно тяжело.

Сейчас я привыкла, но все равно есть чувство, будто система сама пытается вытеснить меня из страны, создавая все новые сложности. С каждым месяцем я все меньше верю, что смогу построить здесь карьеру, не меняя гражданство.

На бытовом уровне жизнь почти не изменилась, но на государственном — очень сильно. В аэропортах стали гораздо тщательнее проверять иностранцев. Теперь я обязана сдавать отпечатки пальцев и биометрию перед прохождением некоторых процедур. Еще недавно такого вообще не было.

Национализма в бытовом смысле я почти не испытывала, но, возможно, потому что внешне не выгляжу стереотипно как казашка. Многие принимали меня скорее за татарку. Однако я вижу, что отношение к мигрантам в целом становится более подозрительным. 

Особенно сильно это чувствуется в госучреждениях. Каждый раз, когда я прихожу в МВД или МФЦ, все меняется в тот момент, когда сотрудники понимают, что у меня иностранный паспорт. Сразу появляется отношение как к трудовому мигранту, который плохо знает русский и ничего не понимает. И совершенно неважно, что я студентка и свободно говорю на русском. Если в 2024 году сотрудники хотя бы пытались помочь, то сейчас чаще просто отмахиваются. 

Глобально, кажется, отношение к иностранцам из Центральной Азии не менялось. Никогда в России хорошо не относились к иностранцам, разница лишь в том, что иностранцы из Европы желательнее, чем я. Это проявляется ярче всего в бюрократических  делах. Человек из Центральной Азии сталкивается с предвзятым отношением по причине цвета своего паспорта.

Каждое посещение МВД для меня — пытка. Условия ожидания ужасные, в моем МВД нет даже лавочек, стульев, все вынуждены стоять по 3-4 часа. Обидно, что я вынуждена тратить так много времени, терпеть это пренебрежение просто для того, чтобы соблюдать закон.

Я знаю об «Амине» (приложение миграционного учёта, которое, помимо прочего, передаёт правоохранительным органам геолокацию человека — прим.ред). Когда очередь дошла до студентов, то оказалось, что устанавливать нужно только тем, кто работает параллельно с учебой. Некоторые покупают другой телефон для всех этих приложений вроде «Амины» или мессенджера «Мах». Мои знакомые не устанавливают это приложение, но продолжают подрабатывать в кафе или магазинах.

Снять квартиру тоже непросто. Из-за иностранного паспорта многие арендодатели просто не хотят связываться с регистрацией мигрантов и разбираться в документах.

Самое неприятное — это ощущение постоянной незащищенности. Мне не кажется, что здесь безопасно. Есть чувство, что если кто-то захочет тебя депортировать, всегда найдется повод придраться. Мой план сейчас — просто доучиться и вернуться в Казахстан. Я не вижу, чтобы ситуация становилась лучше. И, честно говоря, мне не хочется жить в России с паспортом Казахстана.

 

 

Малика 

Имя изменено по просьбе героини

Скоро будет четыре года, как я живу в России. Мое решение переехать сюда было довольно спонтанным, но я бы не сказала, что пожалела о нем. Мне нравится Москва как город — ее масштаб, ритм, количество возможностей. Здесь комфортно жить, особенно если ты привык к большим городам. Мне также подошел местный менталитет: все же постсоветское пространство ощущается достаточно близким, плюс нет языкового барьера. Большую роль сыграл и мой университет, который считается престижным и дает действительно хорошее образование. 

Конечно, изменения за последние годы ощущаются. Сейчас мы живем в целом в период нестабильности, и это невозможно игнорировать. Есть ужесточение миграционных правил, изменились международные карьерные перспективы, стало сложнее с переводами денег, с доступностью некоторых привычных товаров и брендов. Но лично я стараюсь не зацикливаться на этом и концентрироваться на учебе и карьере.

Если говорить о личном опыте, то я не почувствовала, чтобы отношение ко мне изменилось. Мне повезло с окружением — ко мне всегда относились уважительно, никогда не судили по национальности. С открытой ксенофобией или буллингом я не сталкивалась.

Хотя в целом рост подозрительности к мигрантам действительно заметен. Причем, как мне кажется, не столько со стороны обычных людей, сколько со стороны правоохранительных органов. Помимо этого, заметила, что стало меньше лиц азиатской внешности в городе. По сравнению с прошлыми годами, будто на 60-70% мигрантов в городе стало меньше. Это очень заметно. 

Проверки документов стали происходить гораздо чаще. Меня останавливали дважды — в 2023 и 2025 году. Просили показать паспорт в метро. Правда, как только видели, что у меня казахстанский паспорт, сразу отпускали без лишних вопросов. Мне кажется, наш паспорт здесь действительно воспринимается иначе по сравнению с паспортами некоторых других стран СНГ.

Но, даже несмотря на это, законодательные изменения стали влиять на жизнь напрямую. Например, я знаю случай, когда студента из Казахстана, работавшего курьером, без объяснения причин забрали в участок, где он провел всю ночь.

Самый резонансный кейс с ужесточением мер пребывания — это реестр контролируемых лиц (РКЛ). Это система, которая тоже в том числе была создана для мигрантов с особыми нарушениями. [Официально] в эту систему попадают те, у кого может быть непорядок с документами, т.е. кто нарушил закон о пребывании в России. Но ключевой парадокс состоит в том, что эту систему запустили и она начала давать сбои. 

С мая 2025 года туда стали попадать студенты: даже те, у кого с документами все в порядке. Вы можете подумать, что РКЛ никак не повлияет на вашу жизнь, однако это большое заблуждение. После включения в список РКЛ человеку автоматически блокируют все банковские карты, а работодатели расторгают трудовые договора, потому что они платят штраф, если их сотрудник находится в РКЛ. Первая большая волна РКЛ была в мае 2025 года — в нее попали более 200 студентов — а вторая осенью 2025 года. По сути, в реестр попали невиновные люди. И причина попадания в реестр без нарушений до сих пор не известна. 

Самый большой квест — это выйти из этого реестра. Для этого вам нужно записаться в МВД, писать письма и с большой долей вероятности вам могут либо сказать «ждите», либо вовсе отказать в помощи. Потому что сам МВД не мог решить эту ситуацию из-за того что система автоматическая. В большинстве случаев, нашим гражданам приходилось просто вылетать из страны, потому что это был единственный рабочий способ выйти из этого списка.

Это уже влияет и на рынок труда. Мне, например, недавно отозвали предложение о работе буквально в последний момент. Работодатель прямо сказал, что не хочет брать на себя риски, связанные с возможным попаданием иностранных сотрудников в такие реестры. Поэтому сейчас действительно складывается ощущение, что делается многое для того, чтобы мигрантов в стране становилось меньше.

Что касается будущего — пока я не могу сказать точно, останусь ли здесь надолго. Наверное, время покажет.

 

   

Обложка: Ivan Lapyrin / Unsplash