Ближний Восток полыхает уже восемнадцатый день. География конфликта почти сразу вышла за пределы Ирана и Израиля: удары наносятся по инфраструктуре стран, где размещены военные базы США. Между тем в Ормузском проливе практически остановлено судоходство, а токсичные выбросы от подорванных нефтехранилищ оборачиваются «черными дождями». 

От эпицентра событий до Казахстана — тысячи километров, однако чем дольше длится война, тем ощутимее становятся риски для республики. Среди главных угроз — экологические проблемы, экономические последствия и возможный приток беженцев.

Мы решили выяснить, как ближневосточный конфликт может повлиять на Казахстан и Центральную Азию. Для этого мы обратились к экологу и экономисту.

Текст Ксения Киндеева

Редактура Никита Шамсутдинов

 

Есть ли угроза экологии Казахстана?

«Пока мы сортируем мусор для спасения планеты, главы государств запускают друг в друга ракеты» — видеоролики с такой подписью набирают популярность в соцсетях на фоне эскалации на Ближнем Востоке, и тревогу пользователей вряд ли можно назвать беспочвенной. Так, весь март периодически появляются новости об атаках танкеров в Персидском заливе. Кроме того, по данным BBC Verify от 11 марта, с начала американо-израильских атак на Иран были подтверждены удары минимум по четырем нефтяным объектам близ Тегерана. 

Как уже выяснилось, пожары на иранских объектах привели к выбросу оксидов серы и азота. Впоследствии жители Тегерана сообщали о «черных дождях» — осадках, загрязненных примесями до темного цвета и образующихся из-за выбросов вредных веществ в атмосферу. Позже в соцсетях появились слухи, что токсичные облака могут достичь и Центральной Азии. Однако в «Казгидромете» эти опасения не подтвердили: мониторинг не зафиксировал движения загрязнений в сторону Казахстана и других стран региона. 

Мы обратились к экологу за разъяснением. Эксперт по энергетике и промышленности, координатор программы экологизации промышленности Центра охраны дикой природы Игорь Шкрадюк изучил карту ветров и пришел к выводу: в ближайшее время жителям Центральной Азии действительно ничего не угрожает.

— Сейчас ветры из Ирана дуют в общем направлении на восток. То есть дым от пожаров сносит в сторону Пакистана и Афганистана. Над Туркменистаном ветры южные и восточные. То есть сейчас в Центральную Азию дым из Ирана не поступает. В целом над Южным Казахстаном и Туркменистаном весной и летом преобладают северные и восточные ветры, дующие в сторону Ирана, — объясняет эколог.  

Таким образом, ветер не должен принести в Центральную Азию ни дыма, ни токсичных облаков с кислотными дождями. Кроме того, эксперт успокаивает и тех, кто переживает за состояние Каспийского моря: на иранском побережье нет месторождений нефти и нефтяных терминалов, поэтому загрязнения Каспия нефтью и продуктами горения можно не опасаться.

Шкрадюк отмечает, что локальные источники загрязнения в самом регионе — такие как выбросы печей и автотранспорта, а также пожары на свалках  — создают куда более серьезную нагрузку на атмосферу. 

Тем не менее, выбросы от войны, которые попадают в атмосферу, в долгосрочной перспективе могут оказывать глобальное влияние, вплоть до ускорения таяния льда в Арктике. Как поясняет эксперт, сажа и углекислый газ, которые появляются в том числе в результате военных конфликтов, со временем разносятся по всей планете. 

— Это создает парниковый эффект в атмосфере и ускоренное таяние снега и льда как в Арктике, так и в горах Памира и Тянь-Шаня, — поясняет эколог.

При этом Шкрадюк призывает помнить про масштаб: «Выбросы от пожаров, вызванных войной, составляют одну тысячную обычных ежедневных выбросов человечества. Соответственно, и темпы потепления Арктики от войны зависят лишь на одну тысячную».

 

 

Изменится ли экономическая ситуация?

С начала войны против Ирана мировые цены на нефть подскочили на 47%. Американская марка WTI к закрытию торгов 13 марта достигала почти 99 долларов за баррель. Аналитики The Economist, в свою очередь, предупредили: если Ормузский пролив останется закрытым до конца месяца, цена может взлететь и до 150–200 долларов за баррель, что спровоцирует глобальную рецессию. С этим прогнозом согласились глава Минэнерго Катара Саад Шерида аль-Кааби, а также глава отдела исследований Международного валютного фонда (МВФ) Оливье Бланшар.

Мы решили выяснить, как конфликт на Ближнем Востоке может отразиться на экономике Казахстана. Для этого мы поговорили с финансовым советником R-Finance, экономистом Арманом Байгановым.

По словам экономиста, Казахстан, как нефтеэкспортер, в краткосрочной перспективе оказывается в выигрыше. Байганов напоминает: 90% казахстанской нефти уходит в Европу, в частности в Италию и Францию, по нефтепроводу через Россию. Высокие котировки наполняют бюджет, но резко нарастить экспорт технически невозможно.

— Там очень сложный технологический процесс. Я думаю, при этом объемы производства не уменьшатся, но за счет высоких котировок [доходы] вырастут в разы. Но надо понимать, что это краткосрочный эффект. Рано или поздно военные действия закончатся, и цены могут вернуться к довоенному уровню. Пока таких предпосылок нет. Если Ормузский пролив откроют полностью и конфликт разрешится, слишком высокие цены долго не продержатся, — поясняет экономист. 

Прямой зависимости казахстанской экономики от ближневосточной логистики эксперт не видит. По его словам, основные маршруты экспорта нефти проходят через Россию (КТК), и блокировка Ормузского пролива на них не повлияет.

— Казахстан от логистики в части экспорта нефти сильно не зависит. Но в части туризма и каких-то товаров может пострадать: воздушно-транспортный коридор, который мы имеем с Египтом, другими странами, немного дороже будет, если обходить будут эти [привычные] пути. <...> Какая-то часть товаров будет затронута, но не критично для нашей экономики.В основном у нас товары поступают из России, Китая, из того же Ирана частично, из Турции и из Европы, — уточняет Байганов.

Глобально эскалация конфликта будет разгонять инфляцию. Рост цен на нефть увеличивает себестоимость производства и транспортировки товаров по всему миру, включая китайский импорт и европейские поставки. Однако для Казахстана возможен и неожиданный позитивный эффект.

— Если дальше будут идти [военные действия], сократятся поставки через Иран, также будет через Ормузский пролив, также будет [через] Ирак. Какие-то санкции со своей стороны будут ограничивать. Нефть может дороже стать. Это не есть хорошо [для мировой экономики], но в краткосрочном плане для Казахстана тенге может немного укрепиться. За счет военных действий экономика США будет нести расходы на военные действия, а любая война является дорогостоящей, и, соответственно, американский доллар будет слабеть, — объясняет экономист.

Основные покупатели казахстанского зерна — Афганистан, Узбекистан и северные провинции Ирана. Прямого влияния конфликта на спрос эксперт не ожидает, но предупреждает о косвенных последствиях.

— Все равно в каком-то плане любой кризис, нестабильность политическая всегда будут влиять на удорожание логистики. Казахстан непосредственно не граничит с Ираном, но на [наши цены] можно опосредованно повлиять через ту же логистику, [когда при экспорте товаров] растут расходы на страхование и перевозки, — отмечает Байганов.

При этом, по мнению эксперта, затяжной конфликт маловероятен — он истощает экономики всех участников.

— Военные действия всегда имеют начало и конец. Долгосрочного [конфликта], думаю, не будет. <...> Сейчас дальше продолжать военные действия невыгодно в первую очередь Соединенным Штатам. Европейские страны уже оказывают политическое влияние в отношении Соединенных Штатов, чтобы те быстрее закончили войну, потому что это всем невыгодно, в том числе Израилю. <...> [Война]будет истощать любую экономику — и Ирана, и всего Ближнего Востока, и те же арабские страны, потому что в первую очередь они оказались под ударами со стороны Ирана. И, во-вторых, здесь туризм будет страдать, и экспорт их нефти. <...> Я думаю, как закончатся военные действия, стоимость нефти обратно вернется в довоенный период, — резюмирует он.

Председатель Национального банка Казахстана Тимур Сулейменов на брифинге 6 марта также прокомментировал влияние ситуации на Ближнем Востоке на экономику Казахстана. По его словам, более 50% экспортной выручки и свыше 30% доходов бюджета и Нацфонда формируются за счет нефти. Соответственно, рост цен на нефть увеличивает экономическую активность и поступления в бюджет РК. Однако, подчеркнул глава Нацбанка, многое будет зависеть от того, насколько долго будут держаться высокие цены и продлится сам военный конфликт.

 

 

Что насчет беженцев?

Войны несут не только экономические и экологические последствия — они почти всегда сопровождаются потоками беженцев. Так, по последним данным Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, с начала конфликта между Ираном, Израилем и США свои дома были вынуждены покинуть около 3,2 миллиона иранцев. Речь идет о временном переселении — по предварительным оценкам, затронуты от 600 тысяч до миллиона домохозяйств. В международной организации отмечают: эта цифра будет расти по мере продолжения боевых действий.

На фоне этого в социальных сетях начала распространяться информация о том, что Казахстан якобы готовится принять людей, покидающих зоны боевых действий на Ближнем Востоке. В Министерстве иностранных дел РК эту информацию опровергли.

Официальный представитель МИД Ерлан Жетыбаев на брифинге 4 марта подчеркнул, что никаких официальных обращений от государств региона или международных организаций по вопросу приема беженцев в Казахстан не поступало. Он пояснил, что ранее речь шла лишь о наличии у страны соответствующего протокола и законодательной базы, но не о планах по размещению людей из зон конфликта на территории республики. 

— Интерпретация сказанного в ином ключе является некорректной, не соответствует фактическому содержанию. Недостоверная или вырванная из контекста информация способна вызвать необоснованный общественный резонанс, сформировать искаженное восприятие позиции государства, — заявил Жетыбаев.

Представитель МИД также напомнил, что Казахстан рассматривает потенциальных беженцев прежде всего как граждан других стран, поэтому любые решения будут приниматься с учетом позиции государства-источника.

Впрочем, сам по себе сценарий массового исхода населения из зоны конфликта в Центральную Азию эксперты оценивают как маловероятный. Директор Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности Денис Дживага в разговоре с AIRAN сказал, что не ожидает большого потока беженцев, но обращает внимание на сложности, с которыми может столкнуться страна даже в случае единичных обращений.

— Если кто у нас окажется — те же лица, ищущие убежища, они должны будут, как говорится, обращаться в уполномоченный орган, и они будут представлять определенные документы, должны, грубо говоря, доказывать, что им угрожает опасность на территории Ирана. Комиссии должны будут усиленно работать, чтобы всех этих людей проводить. А у нас всегда с предоставлением и сбором доказательств очень большая проблема. Тут тоже будет дилемма для властей — всем ли давать статус? — рассуждает эксперт.

По его словам, многое будет зависеть от масштабов. Массовый поток беженцев — это всегда серьезная экономическая нагрузка на принимающую страну. При этом казахстанское законодательство не предусматривает социальной помощи для лиц, ищущих убежища.

— С этими людьми что-то надо делать, они приедут, грубо говоря, холодные, голодные. Работать они здесь не имеют права. К сожалению, наше казахстанское законодательство в отношении беженцев не предусматривает никакой социальной помощи. То есть тут очень много вопросов, даже просто вопрос, чтобы не возникало конфликтов с местным населением, — отмечает Дживага.

 

   

Обложка: Vahid Salemi / OPG