2 марта 2022 года в Казахстане вступил в силу закон «Об ответственном обращении с животными». Документ закрепил ключевые принципы — признание того, что животные способны испытывать боль и страдания, ответственность владельца за жизнь и здоровье питомца, а также запрет жестокого обращения. 

К сожалению, в реальности законодательство о животных не всегда работает — зоозащитники неоднократно жаловались, что полиция не прилагает достаточных усилий по расследованию связанных с питомцами дел. Мы попытались в этом разобраться и для этого поговорили с владельцами приютов.

Текст Дана Баширова

Редактура Никита Шамсутдинов

 

Дело о сожженном котенке 

Летом прошлого года в социальных сетях распространилась информация о том, что дети в селе Қордай Жамбылской области несколько дней мучили котенка, а затем подожгли его. Животное попытались спасти неравнодушные люди: они забрали его в ветеринарную клинику, пытались реанимировать, однако котенок погиб от полученных травм. По информации волонтеров, котенок получил ожоги более 30% тела, у него была сожжена голова и лопнула кожа.

Тогда зоозащитники заявили, что полиция «препятствовала написанию заявления». А в ответ на наш запрос правоохранители пообещали, что виновные лица будут привлечены к ответственности.

Спустя несколько месяцев мы направили повторный запрос, чтобы узнать, как продвигается расследование. В официальном ответе МВД заявило, что сотрудники полиции провели проверку — опросили местных жителей и изучили соцсети. 

«По предварительным данным, возгорание могло произойти вследствие бытового источника огня. По итогам проведенной проверки, с учетом собранных материалов и отсутствия достаточных оснований для дальнейшего процессуального реагирования, материалы были приобщены к номенклатурному делу. Вместе с тем полиция призывает граждан разъяснять детям необходимость бережного отношения к окружающей среде, а также незамедлительно сообщать о фактах жестокого обращения с животными», — резюмировали правоохранители. Получается, уголовного или административного производства по данному эпизоду инициировано не было.

 

 

Расследует ли полиция такие дела 

Основательница приюта «Фонд Добрых Дел» Ульяна Бакаева рассказывает, что в организацию регулярно поступают животные с тяжелыми травмами.

«Чаще всего это последствия ДТП. Но есть и те, кто пострадал непосредственно от людей — расстрелянные, избитые. Была собака с разбитой тяжелым предметом головой. Есть алабай, которого расстреляли дробью в упор: не за агрессию, просто так. Он при этом абсолютно адекватный», — говорит она. 

В приюте живет пес, которому сильным ударом сломали верхнюю челюсть — ее пришлось удалить из-за некроза, но животное выжило и адаптировалось. Также, по словам Ульяны, в убежище принимали кошек с отрезанными ушами и серьезными ожогами суставов. Ветеринары предполагали, что повреждения могли быть нанесены тлеющими сигаретами. Люди просто тушили окурки об их лапы. 

При этом заявления в полицию подаются не всегда. Волонтеры неоднократно находили животных с пулевыми ранениями, однако в клиниках, куда привозили раненых, никто не звонил в полицию. 

«Еще тогда я задавала вопросы, почему в клинике не обращаются в 102. Даже в человеческой больнице при ранениях звонят в полицию. У нас же запрещена стрельба. У нас на это внимание не обращается», — отмечает Ульяна. 

Приюты тоже редко связываются с правоохранительными органами: 

«Иногда банально не хватает ресурсов. Нужно выбирать: либо спасать и лечить, либо тратить месяцы на хождение по инстанциям. Волонтеры писали заявления — в большинстве случаев дела не доходили до реального наказания». 

Руководительница фонда «СтопОтлов» Мария Гребенкина также считает, что многие случаи жестокости на практике не получают должной оценки. «Даже смерть животных зачастую не хотят расследовать. Почему? Потому что наказание слишком маленькое. Это воспринимается как нечто второстепенное», — считает она.

Мария приводит пример, когда женщина жестоко убила кота — забила животное хлопушкой для ковров. По словам руководительницы фонда, дело пытались закрыть, а виновную к ответственности не привлекли.

«Подход иногда звучит так: “Ну что, из-за кота человеку жизнь портить?” Пока статья считается “мелкой”, к ней и относятся как к мелочи», — отмечает она. 

Гребёнкина считает, что подобные дела часто не расследуются, потому что жестокое обращение с животными воспринимается как незначительное правонарушение. По ее мнению, санкции по статье сравнительно мягкие — речь идет о краткосрочном аресте или иных мерах, которые не воспринимаются как серьезное наказание. В результате у правоохранительных органов формируется отношение к таким эпизодам как к мелочи, из-за которой не стоит ломать человеку жизнь.

Зоозащитница полагает, что пока законодательство не станет более суровым и не будет предусматривать строгую ответственность, подход к расследованию вряд ли изменится. По ее мнению, ужесточение наказания могло бы повысить приоритет таких дел в работе полиции.

Мария также вспоминает случай в Павлодаре: мужчина застрелил собаку во дворе на глазах у ребенка. Были свидетели, ветеринарные заключения и видеозаписи. «Дело длилось девять месяцев, мы не давали его закрыть. Но когда общественный резонанс утих, его все равно прекратили. Нет состава преступления», — говорит она.

Руководительница фонда резюмирует, что к животным в нашей стране относятся как к скоту, мясу или мебели. Но не как к живым существам, которые могут испытывать боль и нуждаться в защите. По ее мнению, ощущение безнаказанности формирует устойчивую модель поведения: если последствий нет, жестокость повторяется.

 

 

Что еще мешает расследованиям

Президентка ОФ «Новый шанс» Марина Ким отмечает, что приюты регулярно сталкиваются с выброшенными и искалеченными животными, но доказать вину владельца крайне сложно. «Если животное не чипировано, идентифицировать хозяина практически невозможно. Даже если мы понимаем, что животное домашнее, доказательной базы нет», — говорит она.

По словам Марины, многие приюты не обращаются в органы именно по этой причине:

«Люди жалуются, что заявления даже не хотят принимать. А если и принимают — результат крайне редкий».

Зоозащитница считает, что проблему нужно решать через профилактику: обязательную регистрацию, контроль и стерилизацию. «Бездомные животные не появляются из ниоткуда — это результат безответственности. Один из гуманных способов снизить численность — кастрация домашних животных. Я сама отучилась на ветеринара и провожу операции», — поясняет она.

В качестве примера она приводит запущенный ее фондом ветмобиль — передвижную ветеринарную службу, которая работает в тестовом режиме и должна расширить доступ к стерилизации в регионах. «Я не могу изменить законы или повлиять на систему. Но могу делать то, что в моих силах — снижать поток бездомных животных», — резюмирует Марина Ким.

Мария Гребёнкина убеждена, что проблема шире правоприменения. «Нет системной государственной работы по формированию гуманного отношения к животным. Нет образовательных программ, социальной рекламы. Общество не воспитывается само по себе», — объясняет она.

По мнению Марии, отношение к животным напрямую связано с уровнем эмпатии в обществе. «Первое существо, которое слабее ребенка, — это животное. И то, как мы учим его обращаться с ним, определяет, как он будет относиться к более уязвимым людям в будущем», — резюмирует зоозащитница. 

 

   

Обложка: SE RU / Unsplash